Разбор дела: освобождение от наказания в связи с болезнью
Назад- разборы дел
- защита прав осужденных
Как удалось добиться освобождения доверителя от наказания в связи с болезнью
Обращение и суть запроса
Ко мне обратились родственники осуждённого по вопросу освобождения от отбывания наказания в связи с болезнью. На тот момент человек уже отбывал наказание в колонии Самарской области, а заявление об освобождении было подано в суд. Моя задача - представлять его интересы в ходе рассмотрения этого заявления до вынесения решения.
Правовая основа
По статье 81 УК РФ, если осуждённый заболел тяжёлой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, суд может освободить его от дальнейшего отбывания срока.
Определяющее значение имеет установление судом наличия заболевания из специального Перечня, утверждённого Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 № 54. Факт наличия заболевания устанавливает врачебная комиссия при ФСИН путём медицинского освидетельствования.
Первые шаги
После заключения соглашения с родственниками я поехал на свидание в колонию к доверителю, чтобы получить его личное согласие на защиту интересов и обсудить возможное развитие событий. Сразу после встречи посетил суд и ознакомился с первичными материалами дела.
Первое, что необходимо выяснить в таких делах: проводилось ли медицинское освидетельствование и каковы его результаты. В ходе встречи мы обсудили сложившуюся судебную практику по таким делам и перспективы. Прогноз был неутешительный.
Результаты медицинского освидетельствования показали:
-
У осуждённого имеется заболевание, входящее в специальный Перечень;
-
Осуждённый не нуждается в постоянном уходе;
-
Осуждённый не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения;
-
Осуждённый может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях.
Анализ и перспективы дела
Несмотря на конкретные критерии, указанные в законе, суды часто отказывают в освобождении даже при наличии заболевания из Перечня. Обоснованием отказа обычно выступает вывод тюремных врачей о том, что осуждённый может содержаться в исправительном учреждении.
Также формальной причиной отказа нередко становится отрицательная характеристика от колонии или наличие дисциплинарных взысканий - обстоятельства, которые по закону не должны иметь определяющего значения в таких делах.
В нашем случае совпали все негативные факторы:
-
Колония выдала отрицательную характеристику;
-
У осуждённого имелись непогашенные взыскания;
-
Комиссия указала, что осуждённый может содержаться в колонии на общих основаниях, несмотря на наличие заболевания из Перечня.
При этом удалось найти положительную практику Шестого кассационного суда общей юрисдикции, который признал незаконными несколько решений нижестоящих судов об отказе в освобождении. Особенно важно, что в одном из таких дел фигурировало точно такое же заболевание, как у моего доверителя: практика № 1 и практика № 2.
Я предупредил доверителя о высокой вероятности отказа в суде первой инстанции. В этом случае пришлось бы добиваться отмены решения в кассации с возвращением дела на новое рассмотрение. Такая процедура могла занять от 6 месяцев до года.
Доверителю было сложно поверить, что суд может отказать в освобождении, несмотря на соблюдение всех условий, перечисленных в законе. Ещё больше его удивило отсутствие логики в работе судебной системы. Тем не менее он согласился на моё представительство, попросив сделать всё возможное для освобождения как можно скорее.
План действий
Чтобы повысить шансы на освобождение, необходимо было убедить суд в двух вещах:
-
Выводы врачебной комиссии о том, что осуждённому не требуется специализированное лечение и он может содержаться в колонии, ошибочны;
-
Отказ в освобождении будет отменён вышестоящей инстанцией как незаконный.
Для решения первой задачи мы получили заключение от частного врача-невролога, приобщили его к материалам дела и организовали допрос врача в суде. Тактическая важность допроса специалиста непосредственно в судебном заседании в том, что только так можно придать доказательственную силу его заключению: суд предупреждает специалиста об уголовной ответственности за дачу ложного заключения.
Доверитель предлагал также вызвать и допросить председателя врачебной комиссии ФСИН. Я был против этой идеи, понимая, что председатель комиссии ни при каких обстоятельствах не откажется от выводов в подписанном им документе. Доверитель же считал, что правильными вопросами можно заставить председателя признать ошибки. Здесь стоит отметить: представления обывателей о том, как проходит допрос в суде, сильно отличаются от реальности.
Спорить долго не пришлось - в ходе одного из заседаний прокурор сам заявил ходатайство о вызове председателя врачебной комиссии ФСИН. В дальнейшем, из семи судебных заседаний три не состоялись из-за её неявки.
Для решения второй задачи я заявил ходатайство о приобщении к материалам дела судебных решений Шестого кассационного суда. Суд отказал, сообщив, что это не относится к делу. Тем не менее сам факт заявления ходатайства позволил донести до суда содержание этих решений и повлиять на внутреннее убеждение судьи.
Допрос председателя врачебной комиссии
Мной был разработан план допроса председателя врачебной комиссии ФСИН. Задача — продемонстрировать суду, что вывод о возможности содержания в колонии сделан формально, без учёта специфики заболевания и реальных медицинских возможностей учреждения.
Вопросы касались участия врача-невролога в работе комиссии, наличия в колонии необходимого оборудования для диагностики и лечения, возможности организовать специализированную медицинскую помощь и реабилитацию. Отдельный блок строился на прямой отсылке к п. 3 Постановления Правительства РФ от 28.12.2012 № 1466 о том, как определяется невозможность оказания медицинской помощи в УИС.
Допрос состоялся по видеоконференцсвязи: председатель комиссии находилась в другом суде, мы наблюдали её показания на экране.
Результат превзошёл ожидания. Стало очевидно, что председатель не может обосновать выводы, содержащиеся в подписанном ею заключении:
-
Не смогла объяснить, что конкретно означает формулировка «может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях»;
-
Не могла пояснить, что понимается под специализированной медицинской помощью;
-
Не ответила на вопрос о том, что такое «невозможность оказания медицинской помощи в учреждениях УИС» и как она определяется.
Более того, в ходе допроса было отчётливо слышно, как кто-то за кадром подсказывает председателю ответы на мои вопросы. Это не осталось незамеченным.
Суд отнёсся к показаниям председателя крайне скептически. Стало ясно, что выводы комиссии о возможности содержания в колонии и об отсутствии необходимости в специализированном лечении сделаны формально, без должного анализа медицинских потребностей осуждённого.
При этом факт наличия заболевания, входящего в Перечень, мы подтвердили через заключение частного врача-невролога, который провёл осмотр доверителя и дал развёрнутое медицинское обоснование.
Сложности по делу
Помимо работы в зале суда, значительная часть усилий ушла на организационные моменты, которые остались невидимыми для доверителя, но напрямую повлияли на исход дела.
Координация участия врача-невролога
Одна из ключевых задач - обеспечить участие нашего врача-невролога в судебном заседании. Звучит просто, но на практике это превратилось в постоянное балансирование между несколькими факторами:
-
График работы врача: он не мог выезжать в любой день;
-
Занятость суда и конкретные даты, на которые суд мог назначить заседания;
-
Высокий риск переноса заседаний (что и происходило неоднократно).
Каждый перенос означал новый раунд согласований: связаться с врачом, уточнить его возможности, согласовать дату с секретарём судебного заседания, снова связаться с врачом. Эти переговоры велись вне заседаний - по телефону, через мессенджеры, в рабочие и нерабочие часы.
Дополнительное давление создавала финансовая сторона: даже если бы врач приехал, а заседание не состоялось, его выезд всё равно подлежал оплате, так как в этот день он не выходил на работу. Плюс требовалась предварительная подготовка врача к допросу: объяснить процессуальные особенности, обсудить возможные вопросы со стороны суда и прокурора, проработать формулировки.
Обеспечение явки председателя комиссии
Вторая серьёзная проблема - явка председателя врачебной комиссии ФСИН. Важный нюанс: вызывал её в суд не я, а прокурор. Формально обеспечение явки свидетеля со стороны обвинения - задача прокурора. Но после первой неявки стало понятно: если не взять инициативу в свои руки, дело затянется надолго.
Я предпринял несколько попыток выйти на контакт:
-
Записался на личный приём к председателю комиссии в установленные приёмные часы, но она не пришла и приём сорвался;
-
Через её подчинённых пытался предложить компромиссный вариант: я готов был отвезти председателя в суд на своей машине (суд находился в области, что усложняло логистику), но взаимодействие не дало результата.
После очередной неявки мы заявили ходатайство о принудительном приводе. Суд, на удивление, его удовлетворил. Однако председатель комиссии имеет звание полковника ФСИН, и было очевидно, что никто не станет реально принудительно доставлять её в суд.
Пришлось действовать иначе. Я выяснял, когда у председателя нет совещаний и служебных обязанностей, после чего просил суд назначать заседания на те даты, когда она может участвовать. Параллельно согласовывал организацию видеоконференцсвязи с другим судом, чтобы председатель могла дать показания удалённо, не выезжая в наш суд.
В итоге допрос состоялся по ВКС. Фактически мы решали за суд и прокурора организационные проблемы, которые они должны были решать сами. Это сыграло на руку: мы продемонстрировали готовность активно содействовать установлению всех обстоятельств дела и сэкономили время. Без таких действий непонятно, сколько ещё заседаний ушло бы на ожидание её явки.
Всё это время приходилось держать баланс: объяснять доверителю причины задержек и одновременно настойчиво пробивать организационные барьеры, не создавая открытого конфликта с ФСИН, так как любые жалобы могли обернуться необоснованными взысканиями для доверителя или ухудшением условий содержания в колонии.
Речь защиты и решение суда
В прениях я выстроил позицию защиты по трём основным направлениям.
Первое: наличие у доверителя заболевания из Перечня (п. 29 — сенсо-моторная полинейропатия) подтверждено и медицинским заключением комиссии ФСИН, и заключением частного врача-невролога. Согласно п. 24 Постановления Пленума ВС РФ № 8, именно это обстоятельство имеет определяющее значение.
Второе: вывод комиссии о том, что доверитель «может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях» и «не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения», несостоятелен. В колонии отсутствует врач-невролог, нет оборудования для необходимых исследований (электромиография), невозможно обеспечить рекомендованную реабилитацию. Допрос председателя комиссии показал, что она не может обосновать собственные выводы.
Третье: судебная практика Шестого кассационного суда общей юрисдикции подтверждает этот подход. В аналогичных делах (Сенатовой З.С., Сербина А.О.) суды, отказавшие в освобождении при наличии заболевания из Перечня, были отменены вышестоящей инстанцией.
В конце речи я обратил внимание суда на важный момент. Изучая практику, я обнаружил случаи, когда прокуратура обжаловала решения об освобождении на том основании, что суд освободил осуждённого не только от основного наказания, но и от дополнительного, хотя заболевание никак не препятствует его отбыванию. В нашем случае дополнительным наказанием было лишение права управления транспортным средством и возможность его исполнения очевидно не связана с состоянием здоровья.
Я предложил суду учесть это обстоятельство и самостоятельно оценить необходимость освобождения от дополнительного наказания, чтобы исключить формальный повод для обжалования со стороны прокуратуры.
Суд удовлетворил ходатайство: освободил доверителя от отбывания наказания в виде лишения свободы немедленно, сохранив действие дополнительного наказания. Решение никем не обжаловалось и вступило в законную силу.
С момента обращения до освобождения прошло три месяца. Состоялось семь судебных заседаний. В тот же день, когда было вынесено решение, доверитель вышел на свободу и воссоединился со своей семьёй.