Практика

Обращение и суть запроса

Ко мне обратились родственники осуждённого по вопросу освобождения от отбывания наказания в связи с болезнью. На тот момент человек уже отбывал наказание в колонии Самарской области, а заявление об освобождении было подано в суд. Моя задача - представлять его интересы в ходе рассмотрения этого заявления до вынесения решения.

---

Правовая основа

По статье 81 УК РФ, если осуждённый заболел тяжёлой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, суд может освободить его от дальнейшего отбывания срока.

Определяющее значение имеет установление судом наличия заболевания из специального Перечня, утверждённого Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 № 54. Факт наличия заболевания устанавливает врачебная комиссия при ФСИН путём медицинского освидетельствования.

---

Первые шаги

После заключения соглашения с родственниками я поехал на свидание в колонию к доверителю, чтобы получить его личное согласие на защиту интересов и обсудить возможное развитие событий. Сразу после встречи посетил суд и ознакомился с первичными материалами дела.

Первое, что необходимо выяснить в таких делах: проводилось ли медицинское освидетельствование и каковы его результаты. В ходе встречи мы обсудили сложившуюся судебную практику по таким делам и перспективы. Прогноз был неутешительный.

Результаты медицинского освидетельствования показали:

• У осуждённого имеется заболевание, входящее в специальный Перечень;

• Осуждённый не нуждается в постоянном уходе;

• Осуждённый не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения;

• Осуждённый может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях.

---

Анализ и перспективы дела

Несмотря на конкретные критерии, указанные в законе, суды часто отказывают в освобождении даже при наличии заболевания из Перечня. Обоснованием отказа обычно выступает вывод тюремных врачей о том, что осуждённый может содержаться в исправительном учреждении.

Также формальной причиной отказа нередко становится отрицательная характеристика от колонии или наличие дисциплинарных взысканий - обстоятельства, которые по закону не должны иметь определяющего значения в таких делах.

В нашем случае совпали все негативные факторы:

1. Колония выдала отрицательную характеристику;

2. У осуждённого имелись непогашенные взыскания;

3. Комиссия указала, что осуждённый может содержаться в колонии на общих основаниях, несмотря на наличие заболевания из Перечня.

При этом удалось найти положительную практику Шестого кассационного суда общей юрисдикции, который признал незаконными несколько решений нижестоящих судов об отказе в освобождении. Особенно важно, что в одном из таких дел фигурировало точно такое же заболевание, как у моего доверителя: практика № 1 и практика № 2.

Я предупредил доверителя о высокой вероятности отказа в суде первой инстанции. В этом случае пришлось бы добиваться отмены решения в кассации с возвращением дела на новое рассмотрение. Такая процедура могла занять от 6 месяцев до года.

Доверителю было сложно поверить, что суд может отказать в освобождении, несмотря на соблюдение всех условий, перечисленных в законе. Ещё больше его удивило отсутствие логики в работе судебной системы. Тем не менее он согласился на моё представительство, попросив сделать всё возможное для освобождения как можно скорее.

---

План действий

Чтобы повысить шансы на освобождение, необходимо было убедить суд в двух вещах:

1. Выводы врачебной комиссии о том, что осуждённому не требуется специализированное лечение и он может содержаться в колонии, ошибочны;

2. Отказ в освобождении будет отменён вышестоящей инстанцией как незаконный.

Для решения первой задачи мы получили заключение от частного врача-невролога, приобщили его к материалам дела и организовали допрос врача в суде. Тактическая важность допроса специалиста непосредственно в судебном заседании в том, что только так можно придать доказательственную силу его заключению: суд предупреждает специалиста об уголовной ответственности за дачу ложного заключения.

Доверитель предлагал также вызвать и допросить председателя врачебной комиссии ФСИН. Я был против этой идеи, понимая, что председатель комиссии ни при каких обстоятельствах не откажется от выводов в подписанном им документе. Доверитель же считал, что правильными вопросами можно заставить председателя признать ошибки. Здесь стоит отметить: представления обывателей о том, как проходит допрос в суде, сильно отличаются от реальности.

Спорить долго не пришлось - в ходе одного из заседаний прокурор сам заявил ходатайство о вызове председателя врачебной комиссии ФСИН. В дальнейшем, из семи судебных заседаний три не состоялись из-за её неявки.

Для решения второй задачи я заявил ходатайство о приобщении к материалам дела судебных решений Шестого кассационного суда. Суд отказал, сообщив, что это не относится к делу. Тем не менее сам факт заявления ходатайства позволил донести до суда содержание этих решений и повлиять на внутреннее убеждение судьи.

---

Допрос председателя врачебной комиссии

Мной был разработан план допроса председателя врачебной комиссии ФСИН. Задача — продемонстрировать суду, что вывод о возможности содержания в колонии сделан формально, без учёта специфики заболевания и реальных медицинских возможностей учреждения.

Вопросы касались участия врача-невролога в работе комиссии, наличия в колонии необходимого оборудования для диагностики и лечения, возможности организовать специализированную медицинскую помощь и реабилитацию. Отдельный блок строился на прямой отсылке к п. 3 Постановления Правительства РФ от 28.12.2012 № 1466 о том, как определяется невозможность оказания медицинской помощи в УИС.

Допрос состоялся по видеоконференцсвязи: председатель комиссии находилась в другом суде, мы наблюдали её показания на экране.

Результат превзошёл ожидания. Стало очевидно, что председатель не может обосновать выводы, содержащиеся в подписанном ею заключении:

• Не смогла объяснить, что конкретно означает формулировка «может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях»;

• Не могла пояснить, что понимается под специализированной медицинской помощью;

• Не ответила на вопрос о том, что такое «невозможность оказания медицинской помощи в учреждениях УИС» и как она определяется.

Более того, в ходе допроса было отчётливо слышно, как кто-то за кадром подсказывает председателю ответы на мои вопросы. Это не осталось незамеченным.

Суд отнёсся к показаниям председателя крайне скептически. Стало ясно, что выводы комиссии о возможности содержания в колонии и об отсутствии необходимости в специализированном лечении сделаны формально, без должного анализа медицинских потребностей осуждённого.

При этом факт наличия заболевания, входящего в Перечень, мы подтвердили через заключение частного врача-невролога, который провёл осмотр доверителя и дал развёрнутое медицинское обоснование.

---

Сложности по делу

Помимо работы в зале суда, значительная часть усилий ушла на организационные моменты, которые остались невидимыми для доверителя, но напрямую повлияли на исход дела.

Координация участия врача-невролога

Одна из ключевых задач - обеспечить участие нашего врача-невролога в судебном заседании. Звучит просто, но на практике это превратилось в постоянное балансирование между несколькими факторами:

• График работы врача: он не мог выезжать в любой день;

• Занятость суда и конкретные даты, на которые суд мог назначить заседания;

• Высокий риск переноса заседаний (что и происходило неоднократно).

Каждый перенос означал новый раунд согласований: связаться с врачом, уточнить его возможности, согласовать дату с секретарём судебного заседания, снова связаться с врачом. Эти переговоры велись вне заседаний - по телефону, через мессенджеры, в рабочие и нерабочие часы.

Дополнительное давление создавала финансовая сторона: даже если бы врач приехал, а заседание не состоялось, его выезд всё равно подлежал оплате, так как в этот день он не выходил на работу. Плюс требовалась предварительная подготовка врача к допросу: объяснить процессуальные особенности, обсудить возможные вопросы со стороны суда и прокурора, проработать формулировки.

Обеспечение явки председателя комиссии

Вторая серьёзная проблема - явка председателя врачебной комиссии ФСИН. Важный нюанс: вызывал её в суд не я, а прокурор. Формально обеспечение явки свидетеля со стороны обвинения - задача прокурора. Но после первой неявки стало понятно: если не взять инициативу в свои руки, дело затянется надолго.

Я предпринял несколько попыток выйти на контакт:

• Записался на личный приём к председателю комиссии в установленные приёмные часы, но она не пришла и приём сорвался;

• Через её подчинённых пытался предложить компромиссный вариант: я готов был отвезти председателя в суд на своей машине (суд находился в области, что усложняло логистику), но взаимодействие не дало результата.

После очередной неявки мы заявили ходатайство о принудительном приводе. Суд, на удивление, его удовлетворил. Однако председатель комиссии имеет звание полковника ФСИН, и было очевидно, что никто не станет реально принудительно доставлять её в суд.

Пришлось действовать иначе. Я выяснял, когда у председателя нет совещаний и служебных обязанностей, после чего просил суд назначать заседания на те даты, когда она может участвовать. Параллельно согласовывал организацию видеоконференцсвязи с другим судом, чтобы председатель могла дать показания удалённо, не выезжая в наш суд.

В итоге допрос состоялся по ВКС. Фактически мы решали за суд и прокурора организационные проблемы, которые они должны были решать сами. Это сыграло на руку: мы продемонстрировали готовность активно содействовать установлению всех обстоятельств дела и сэкономили время. Без таких действий непонятно, сколько ещё заседаний ушло бы на ожидание её явки.

Всё это время приходилось держать баланс: объяснять доверителю причины задержек и одновременно настойчиво пробивать организационные барьеры, не создавая открытого конфликта с ФСИН, так как любые жалобы могли обернуться необоснованными взысканиями для доверителя или ухудшением условий содержания в колонии.

---

Речь защиты и решение суда

В прениях я выстроил позицию защиты по трём основным направлениям.

Первое: наличие у доверителя заболевания из Перечня (п. 29 — сенсо-моторная полинейропатия) подтверждено и медицинским заключением комиссии ФСИН, и заключением частного врача-невролога. Согласно п. 24 Постановления Пленума ВС РФ № 8, именно это обстоятельство имеет определяющее значение.

Второе: вывод комиссии о том, что доверитель «может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях» и «не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения», несостоятелен. В колонии отсутствует врач-невролог, нет оборудования для необходимых исследований (электромиография), невозможно обеспечить рекомендованную реабилитацию. Допрос председателя комиссии показал, что она не может обосновать собственные выводы.

Третье: судебная практика Шестого кассационного суда общей юрисдикции подтверждает этот подход. В аналогичных делах (Сенатовой З.С., Сербина А.О.) суды, отказавшие в освобождении при наличии заболевания из Перечня, были отменены вышестоящей инстанцией.

В конце речи я обратил внимание суда на важный момент. Изучая практику, я обнаружил случаи, когда прокуратура обжаловала решения об освобождении на том основании, что суд освободил осуждённого не только от основного наказания, но и от дополнительного, хотя заболевание никак не препятствует его отбыванию. В нашем случае дополнительным наказанием было лишение права управления транспортным средством и возможность его исполнения очевидно не связана с состоянием здоровья.

Я предложил суду учесть это обстоятельство и самостоятельно оценить необходимость освобождения от дополнительного наказания, чтобы исключить формальный повод для обжалования со стороны прокуратуры.

Суд удовлетворил ходатайство: освободил доверителя от отбывания наказания в виде лишения свободы немедленно, сохранив действие дополнительного наказания. Решение никем не обжаловалось и вступило в законную силу.

С момента обращения до освобождения прошло три месяца. Состоялось семь судебных заседаний. В тот же день, когда было вынесено решение, доверитель вышел на свободу и воссоединился со своей семьёй.

Центральный районный суд г. Тольятти Самарской области в составе: председательствующего районного судьи Телина А.А., с участием Тольяттинского прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Антонова А.А., представителя ФКУ КП-1 УФСИН России по Самарской области в лице фельдшера филиала МЧ №10 ФКУЗ МСЧ-63 ФСИН России Пановой А.А., защиты в лице адвоката Лебедева З.С., осужденного [данные скрыты], при секретаре судебного заседания Гаврилиной Н.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании ходатайство осужденного [данные скрыты], об освобождении от наказания по приговору [данные скрыты] в связи с болезнью в соответствии со ст. 81 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Осужденный [данные скрыты] отбывает наказание по приговору [данные скрыты], которым он осужден по ст. 264 ч. 4 п. «а» УК РФ к 6 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы осужденный [данные скрыты] исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение, с зачетом в срок лишения свободы время его следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

В колонию-поселение осужденный [данные скрыты] прибыл 11.10.2024 года.

Осужденный [данные скрыты] обратился в суд с ходатайством об освобождении от дальнейшего отбывания наказания в соответствии со ст. 81 УК РФ в связи с наличием у него ряда тяжелых заболеваний.

В судебном заседании осужденный [данные скрыты] и его защитник адвокат Лебедев З.С. ходатайство поддержали и просили суд его удовлетворить.

Представитель ФКУ КП-1 УФСИН России по Самарской области фельдшер филиала МЧ №10 ФКУЗ МСЧ-63 ФСИН России Панова А.А. в судебном заседании ходатайство осужденного [данные скрыты] поддержала и пояснила, что у осужденного [данные скрыты] имеется заболевание, указанное в п. 29 Перечня заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденном Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 года №54.

Выслушав осужденного Осужденный К. и его защитника адвоката Лебедева З.С., представителя ФКУ КП-1 УФСИН России по Самарской области фельдшера филиала МЧ №10 ФКУЗ МСЧ-63 ФСИН России Панову А.А., Тольяттинского прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Антонова А.А., поддержавшего ходатайство осужденного [данные скрыты], исследовав представленные сторонами материалы, допросив специалистов, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 2 ст. 81 УК РФ лицо, заболевшее после совершения преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания. При этом основанием для освобождения от наказания по болезни является наличие одного из заболеваний, входящих в утвержденный Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 года №54 Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, если стационарное лечение не дало положительных результатов, что должно быть подтверждено комиссионным медицинским заключением.

Согласно п. п. 2, 3, 10, 11 «Правил медицинского освидетельствования осужденных, представляемых к освобождению от отбытия наказания в связи с болезнью», утвержденных Постановлением Правительства РФ №54 от 06.02.2004 года, медицинскому освидетельствованию подлежат осужденные, страдающие болезнями, включенными в перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания: медицинское освидетельствование осужденных осуществляется медицинскими комиссиями лечебно-профилактических учреждений уголовно-исполнительной системы; медицинская комиссия при проведении медицинского освидетельствования проводит осмотр осужденного, изучает результаты его обследования, представленную медицинскую документацию и оценивает степень нарушения функций органов и (или) систем его организма; по результатам освидетельствования комиссия членов выносит большинством голосов ее медицинское заключение о наличии или отсутствии у осужденного болезни, включенной в перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания.

Таким образом, суд не может решать вопрос об освобождении лица от наказания в связи с болезнью без заключения медицинской комиссии или учреждения медико-социальной экспертизы о медицинском освидетельствовании осужденного о наличии у него иной тяжелой болезни, наступившей после совершения преступления и препятствующей отбыванию им наказания. Иных правил освобождения от наказания в связи с болезнью законом не предусмотрено.​

Осужденный [данные скрыты] ссылается на наличие у него заболеваний, препятствующих отбыванию им наказания.

Согласно представленному суду Заключению №25 от 17.04.2025 года врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы РФ о наличии или отсутствии у осужденного [данные скрыты] заболевания, препятствующего отбыванию им наказания, имеющиеся заболевания у осужденного [данные скрыты] - G62.8 сенсо-моторная симметричная полинейропатия верхних и нижних конечностей, вероятно, смешанной этиологии (поствоспалительной, критических состояний) умеренно выраженной степени, с легким периферическим нижним дистальным парапарезом, сенсорными нарушениями. Синдром нейрогенной перемежающейся хромоты. Автономная нейропатия мочевого пузыря НФТО по типу императивных позывов. Посттравматическая энцефалопатия 1. Цереброастенический синдром. Инсомния. Генерализованное тревожное расстройство. Полисегментарный остеохондроз. Протрузии CS/C6, L4-S1 относительным стенозом позвоночного канала на уровне С5-C6, L5-S1. Хроническая вертеброгенная умеренная люмбалгия с умеренным ограничением подвижности в поясничном отделе, включены в Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 года №54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от наказания в связи с болезнью», но по состоянию здоровья он может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях ввиду отсутствия показаний в лечении в специализированном учреждении (в условиях стационара), не нуждается в постоянном уходе, не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения.

Допрошенная в судебном заседании председатель врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы РФ Чернышева Т.Е. пояснила суду, что она подтверждает выводы Заключения №25 от 17.04.2025 года в отношении осужденного [данные скрыты], у которого имеется заболевание «G62.8 Сенсо-моторная симметричная полинейропатия верхних и нижних конечностей, вероятно, смешанной этиологии (поствоспалительной, критических состояний) умеренно выраженной степени, с легким периферическим нижним дистальным парапарезом, сенсорными нарушениями», указанное в п. 29 Перечня заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 года №54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от наказания в связи с болезнью».

Оснований сомневаться в данном Заключении №25 от 17.04.2025 года врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы РФ у суда не имеется, поскольку оно получено в соответствии с законом и дано уполномоченными должностными лицами медицинской организации уголовно-исполнительной системы РФ, и подтверждено показаниями председателя врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы Чернышевой Т.Е. в судебном заседании.

Кроме того, данное Заключение №25 от 17.04.2025 года врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы РФ подтверждается заключением специалиста Кузнецова А.А., врача-невролога, от 21.05.2025 года и показаниями последнего в судебном заседании в подтверждение данного заключения, а также результатами приема врача-невролога ГБУЗ СО «Тольяттинская городская поликлиника №2» Кичак О.В., согласно которым у осужденного [данные скрыты] имеется заболевание: «G62.8 Сенсо-моторная симметричная полинейропатия верхних и нижних конечностей, вероятно, смешанной этиологии (поствоспалительной, критических состояний) умеренно выраженной степени, с легким периферическим нижним дистальным парапарезом, сенсорными нарушениями».

Таким образом, суд считает, что имеющееся у осужденного [данные скрыты] указанное заболевание: «G62.8 Сенсо-моторная симметричная полинейропатия верхних и нижних конечностей, вероятно, смешанной этиологии (поствоспалительной, критических состояний) умеренно выраженной степени, с легким периферическим нижним дистальным парапарезом, сенсорными нарушениями», подтвержденное заключением №25 от 17.04.2025 года врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы РФ о наличии или отсутствии у осужденного [данные скрыты] заболевания, препятствующего отбыванию наказания, и указанное в п. 29 Перечня заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 года №54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от наказания в связи с болезнью», препятствует отбыванию назначенного осужденному [данные скрыты] судом уголовного наказания в виде лишения свободы, в связи с чем он подлежит освобождению от дальнейшего отбывания основного наказания в виде лишения свободы, назначенного приговором [данные скрыты].

При этом суд считает, что не подлежит удовлетворению ходатайство осужденного [данные скрыты] в части освобождении от дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначенного приговором [данные скрыты], в связи с болезнью в соответствии со ст. 81 УК РФ, поскольку согласно представленным сторонами и исследованным в судебном заседании материалам имеющееся у осужденного [данные скрыты] тяжелое заболевание: «G62.8 Сенсо-моторная симметричная полинейропатия верхних и нижних конечностей, вероятно, смешанной этиологии (поствоспалительной, критических состояний) умеренно выраженной степени, с легким периферическим нижним дистальным парапарезом, сенсорными нарушениями» не препятствует отбыванию назначенного ему дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Руководствуясь ст. 81 УК РФ, ст. ст. 397, 399 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Ходатайство осужденного [данные скрыты] — удовлетворить частично.

Освободить осужденного [данные скрыты] от дальнейшего отбывания основного наказания в виде лишения свободы, назначенного приговором [данные скрыты], в связи с болезнью немедленно.

В удовлетворении ходатайства осужденного [данные скрыты], об освобождении от дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначенного приговором [данные скрыты] года в связи с болезнью в соответствии со ст. 81 УК РФ, — отказать.

Постановление может быть обжаловано в течение 15 суток в Самарский областной суд через Центральный районный суд г. Тольятти Самарской области со дня его вынесения.

Постановление вступило в законную силу 31.07.2025 г.

Постановление в формате PDF

Статья с разбором этого дела (скоро)

Полный разбор дела

Вопрос 1:

На основании чего пришли к выводу о наличии у [данные скрыты] заболевания, входящего в перечень из Постановления Правительства № 54? Какие медицинские документы Вами изучались?

Вопрос 2:

Вы подписывали мед. заключение № 25 от 17.04.2025 г., ранее оно исследовалось участниками судебного разбирательства. Поясните, что Вы понимаете под фразой “может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях”, которая указана в мед. заключении? Что такое общие основания?

Вопрос 3:

В мед. комиссии при проведении освидетельствования был врач-специалист по заболеванию осужденного, а именно невролог?

Вопрос 4:

Каким образом смогли ответить на вопросы, связанные с тем, нуждается ли [данные скрыты] в лечении специализированном учреждении здравоохранения, а также, что может ли он содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях? Какая методика использовалась для ответа на этот вопрос?

Вопрос 5:

Кто является лечащим врачом [данные скрыты]? Кто дает направления и назначает лечение?

Вопрос 6:

Имеется ли врач-невролог в исправительном учреждении? Имеется ли в исправительном учреждение оборудование для проведения электромиографии или других исследований, необходимых для мониторинга сенсо-моторной полинейропатии?

Вопрос 7:

В п. 3 Постановления Правительства РФ от 28 декабря 2012 года № 1466 указано, что невозможность оказания медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы определяется, в том числе, отсутствием в учреждении уголовно-исполнительной системы врача-специалиста соответствующего профиля или квалификации, оборудования или условий для предоставления необходимого объема медицинской помощи. Согласны ли Вы с тем, что с учетом этого положения закона [данные скрыты] не может быть оказана медицинская помощь по его заболеванию в исправительном учреждении?

Вопрос 8:

В консультации невролога от 21.03.2025 г. имеется рекомендация № 9 в виде курсов медицинской реабилитации в условиях реабилитационных центров. Согласно ч. 1 ст. 34 ФЗ “Об основах здоровья граждан в Российской Федерации”, специализированная медицинская помощь включает в себя в том числе медицинскую реабилитацию. Согласны ли Вы с тем, что [данные скрыты] показана специализированная медицинская помощь?

Вопрос 9:

Какие нейрофизиологические исследования проводятся в исправительном учреждении для диагностики и лечения сенсо-моторной полинейропатии? А какие должны проводиться при наличии у человека таких заболеваний? Каким образом невропатия диагностируется, с помощью какого исследования?

Вопрос 10:

Используются ли для лечения сенсо-моторной полинейропатии процедуры, не входящие в программу ОМС? Если процедуры, предназначенные для лечения невропатии, не входят в программу ОМС (иглорефлексотерапии или электромиостимуляции), возможно ли организовать такие процедуры в УИС или через гражданские медицинские учреждения?

Полный разбор дела

Уважаемый суд!

Осужденный [данные скрыты] обратился с ходатайством об освобождении от дальнейшего отбывания наказания в связи с болезнью на основании части 2 статьи 81 Уголовного кодекса Российской Федерации. Сегодня я хотел бы представить доводы в поддержку данного ходатайства, акцентировав внимание суда на ключевых аспектах дела, а также оспорить некоторые выводы медицинского заключения, которые, на наш взгляд, не соответствуют реальному состоянию здоровья моего подзащитного и правовым нормам.

Наличие заболевания, препятствующего отбыванию наказания

В соответствии с частью 2 статьи 81 УК РФ, лицо, заболевшее после совершения преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, может быть освобождено судом от его отбывания. Согласно пункту 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 2009 года № 8 (в редакции от 25.06.2024), определяющее значение при решении данного вопроса имеет установление судом наличия у осужденного тяжелой болезни, включенной в Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденный Постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2004 года № 54.

В медицинском заключении № 25 от 17 апреля 2025 года врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы Российской Федерации указано, что у [данные скрыты] диагностировано заболевание с кодом G62.8 — сенсо-моторная симметричная полинейропатия верхних и нижних конечностей, вероятно смешанной этиологии, умеренной степени, с легким периферическим нижним дистальным парапарезом, сенсорными нарушениями, синдромом нейрогенной перемежающейся хромоты, автономной нейропатией мочевого пузыря НФТО по типу императивных позывов. Этот диагноз соотносится с заболеванием, указанным в п. 29 упомянутого Перечня заболеваний, что само по себе подтверждает наличие у моего подзащитного оснований для удовлетворения ходатайства.

Судебная практика подтверждает, что наличие заболевания из Перечня является ключевым фактором. В постановлении Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 26 февраля 2025 года № 77-710/2025 по делу Сенатовой З.С. суд указал, что диагноз полинейропатия (также п. 29 Перечня), подтвержденный медицинским заключением, должен быть определяющим при рассмотрении ходатайства, а игнорирование этого факта является нарушением закона. Аналогичный подход применим к делу [данные скрыты]

Оспаривание вывода о возможности содержания в исправительном учреждении

В медицинском заключении № 25 указано, что по состоянию здоровья [данные скрыты] "может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях". Защита считает указанный вывод несостоятельным, так как он не учитывает медицинские потребности при наличии установленного диагноза.

Во-первых, диагноз G62.8 сопровождается рядом осложнений, включая сенсорные нарушения, нейрогенную хромоту, автономную нейропатию мочевого пузыря, а также другими заболеваниями, такими как посттравматическая энцефалопатия, генерализованное тревожное расстройство и полисегментарный остеохондроз с протрузиями C5/C6 и L5-S1. Эти состояния, указанные в медицинском заключении, существенно ограничивают подвижность и качество жизни [данные скрыты], что делает невозможным его содержание на общих основаниях в исправительном учреждении. 

При этом, показания фельдшера, озвученные в судебном заседании, согласно которым [данные скрыты] посторонний уход не требуется, не указывают на обратное. Невозможно сделать обоснованный вывод о том, что осужденный может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях с имеющимся у него диагнозом, лишь на основании того, что осужденному не требуется посторонний уход. Такой подход несостоятелен, так как не учитывает динамику заболевания во времени и в зависимости от возможностей по оказания [данные скрыты] лечению при нахождении его в исправительном учреждении.

В деле Сенатовой З.С. Шестой кассационный суд отметил, что отсутствие в учреждении необходимого лечения (например, доступа к МРТ) и прогрессирование болезни должны учитываться судом. У [данные скрыты] схожая ситуация: его состояние требует специализированного лечения, которое не может быть предоставлено в колонии, а отсутствие адекватного и своевременного лечения и наблюдения невролога, как указано в заключении невролога, приобщенного стороной защиты к материалам дела, может привести к ухудшению состояния здоровья [данные скрыты], которое может быть выражено в:

• усилении пареза нижних конечностей вплоть до дистального паралича (снижение силы стоп вплоть до полного отсутствия активных движений в них)

• нарастании сенсорных нарушений (жжение, покалывание, онемение стоп)

• судорогах икроножных мышц и стоп

• развитии нейропатического болевого синдрома (болевой синдром, характеризующейся хроническим течением и часто не полностью купирующийся обезболивающими препаратами).

• усугублении психического статуса пациента вследствие развития хронического болевого синдрома и, как следствие, ухудшение качества жизни

Оспаривание вывода об отсутствии необходимости в лечении в специализированном учреждении здравоохранения

Защита также считает необходимым дать оценку выводу из медицинского заключении № 25 от 17 апреля 2025 года, согласно которому [данные скрыты] не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения. Защита считает указанный вывод необоснованным, так как не отражает медицинские потребности моего подзащитного и противоречит нормативным требованиям законодательства Российской Федерации.

В соответствии со статьей 34 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", специализированная медицинская помощь включает профилактику, диагностику и лечение заболеваний, требующих специальных методов и сложных медицинских технологий, а также медицинскую реабилитацию, и предоставляется в стационарных условиях или условиях дневного стационара. Сенсо-моторная полинейропатия, сопровождаемая нейрогенной хромотой, сенсорными нарушениями и автономной нейропатией мочевого пузыря, требует проведения нейрофизиологических исследований, таких как электромиография, специализированной медикаментозной терапии и физиотерапии для предотвращения прогрессирования заболевания и восстановления функций. Эти медицинские процедуры являются сложными процедурами, требующими стационарного лечения в специализированном медицинском учреждении.

Пункт 3 Постановления Правительства РФ от 28 декабря 2012 года № 1466 устанавливает, что невозможность оказания медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы определяется, в том числе, отсутствием в учреждении уголовно-исполнительной системы врача-специалиста соответствующего профиля или квалификации, оборудования или условий для предоставления необходимого объема медицинской помощи. Учитывая, что в КП-1 УФСИН России по Самарской области отсутствует врач-невролог, а проведение нейрофизиологических исследований, таких как электромиография, требует специализированного оборудования, которое, также отсутствует в указанном исправительном учреждении, обеспечение [данные скрыты] необходимой специализированной медицинской помощи в условиях исправительного учреждения представляется невозможным.

Кроме этого, консультация невролога от 21.03.2025 г., которая была приобщена к материалам дела стороной защиты, и на основе которой составлялось медицинское заключение врачебной комиссии № 25 от 17.04.2025, кроме самого диагноза, содержит в себе еще и рекомендации. В рекомендации № 9 указывается на необходимость прохождение курсов медицинской реабилитации в условиях реабилитационных центров, что очевидно не подразумевает нахождение [данные скрыты] в исправительном учреждении.

Данное обстоятельства представляется защите особенно важным, так как согласно ч. 1 ст. 34 ФЗ “Об основах здоровья граждан в Российской Федерации”, специализированная медицинская помощь включает в себя профилактику, диагностику и лечение заболеваний и состояний, требующих использования специальных методов и сложных медицинских технологий, а также медицинскую реабилитацию, которая как раз и показана [данные скрыты].

Таким образом, утверждение, содержащееся в  медицинском заключении о том, что [данные скрыты] не нуждается в лечении в специализированном учреждении здравоохранения, а также, что [данные скрыты] может содержаться в исправительном учреждении на общих основаниях не соответствует тяжести его состояния и требованиям законодательства. Отсутствие в исправительном учреждении невролога, а также отсутствие условий для проведения сложных диагностических и лечебных процедур, а также стационарного лечения ставит под угрозу здоровье [данные скрыты], делая дальнейшее отбывание наказания несовместимым с его медицинскими потребностями.

Дополнительные обстоятельства

Согласно пункту 24 Постановления Пленума ВС РФ № 8, суд не вправе отказывать в освобождении от наказания по болезни на основании таких факторов, как незначительный срок отбытия наказания, отрицательная характеристика или отсутствие социальных связей. В деле Сербина А.О. (постановление Шестого кассационного суда № 77-684/2025) суд указал, что отказ в удовлетворении ходатайства без должной мотивировки, несмотря на наличие заболевания из Перечня, является нарушением закона. Это подтверждает, что определяющим фактором остается наличие болезни, а не субъективные оценки состояния здоровья, сделанные без учета всех обстоятельств.

[данные скрыты] демонстрирует приверженность к лечению, что указано в медицинском заключении, и не имеет случаев несоблюдения режима лечения. Однако условия исправительного учреждения не позволяют обеспечить ему необходимую медицинскую помощь, что ставит под угрозу его здоровье и жизнь.

Просьба к суду

На основании изложенного, учитывая наличие у [данные скрыты] заболевания, входящего в Перечень (G62.8), его тяжелое состояние, подтвержденное медицинскими документами, и невозможность полноценного лечения в условиях исправительного учреждения, прошу удовлетворить ходатайство [данные скрыты] об освобождении от дальнейшего отбывания наказания в виде лишения свободы в соответствии с частью 2 статьи 81 УК РФ.

В Куйбышевский районный суд г. Самары 

От адвоката НО АБ “Антонов и партнеры” Лебедева З.С., рег. № 63/3058 в реестре адвокатов Самарской области,

Адрес для корреспонденции: 443080, г. Самара, пр. Карла Маркса, д. 192, оф. 619

Тел. +7-917-151-82-72 

в защиту интересов [данные скрыты]

 

ОСНОВНЫЕ ТЕЗИСЫ

выступления адвоката Лебедева З.С.  в прениях сторон по 

уголовному делу (для приобщения к протоколу судебного заседания)

Уважаемый суд, уважаемые участники судебного заседания!

В первой части прений сторона защиты считает необходимым указать на недопустимость ряда доказательств:

1. Недопустимым доказательством являются показания свидетеля Шугурова А.А. в части того, что Шугуров А.А. в ходе судебного заседания пояснил, что Какоткин С.В. совместно с [данные скрыты] по сговору заливали топливо больше положенного, а также, что [данные скрыты] получала имущественную выгоду от отпуска топлива без составления документов об этом. Указанные показания являются недопустимым доказательством по основанию, изложенному в п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, то есть в связи с тем, что свидетель не указал источник своей осведомленности. Так, в ходе судебного допроса от 19.10.2020 г. Шугуров А.А. заявил о том, что ему известно, что [данные скрыты] совершила хищение дизельного топлива и получила за это материальную выгоду. На вопрос стороны защиты о том, откуда он обладает такой информацией, Шугуров А.А. указал, что не желает раскрывать источник информации (стр. 10-11 протокола судебного заседания от 19.10.2020 г.)

2. Недопустимыми доказательствами являются: акт ревизии (т. 1 л.д. 62) и производное от него доказательство - справка о материальном ущербе (т. 1 л.д. 60). Недопустимость указанных доказательств обосновывается следующим образом:

Во-первых, в распоряжении о проведении ревизии (т. 1 л.д. 61) указано, что необходимо провести ревизию остатков дизельного топлива. Это означает, что необходимо с помощью измерительного прибора “метроштока” проверить уровень топлива в резервуаре и по градуировочной таблице перевести уровень топлива в объем, то есть в литры, далее указанный объем остатков сравнивается с данными бухгалтерского учета и выводится результат, из которого можно сделать вывод о наличии или отсутствии расхождений. Такая процедура утверждена Приказом Минфина РФ от 13.06.1995 N 49 (ред. от 08.11.2010) "Об утверждении Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств", а именно это следует из Приложения № 8 к Методическим указаниям, в соответствии с которым фактическое наличие товарно-материальных ценностей сравнивается с данными бухгалтерского учета. При этом в соответствии с актом ревизии (т. 1 л.д. 62) фактически сравнивается количество отпущенного топлива согласно счетчику ТОПАЗ с данными в раздаточных ведомостях, что, во-первых, не соответствует заданию, поставленному в распоряжении о проведении ревизии, а во-вторых, не соответствует процедуре, утвержденной Приказом Минфина РФ от 13.06.1995 N 49 (ред. от 08.11.2010) "Об утверждении Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств".

Во-вторых, свидетели, допрошенные в ходе судебного разбирательства, которые входили в ревизионную комиссию фактически в своих показаниях подтвердили, что ревизия 17 марта 2020 г. проводилась не в соответствии с процедурой, которая установлена законом. Так, Колдин А.В. указал, что при проведении ревизии приказом МинФина не руководствовались, остаток топлива не мерили, при этом допускает, что на момент начала ревизии в резервуаре могло быть не то количества топлива, которое по документам там находилось. С распоряжением о проведении ревизии не знакомился (стр. 13-16 протокола судебного разбирательства от 19.10.2020 г.) Колесникова Е.Ф. в суде заявила, что при подсчете недостачи не участвовала, её участие в ревизии было формальным, а показания следователю давала с готового акта ревизии (стр. 9 протокола судебного заседания от 19.10.2020 г.) Десятов А.А. пояснил, что решение о подсчете недостачи путем сравнения бухгалтерских документов с данными счетчика без измерения остатков топлива принимал он, при этом никакими нормативно-правовыми актами, которыми установлена процедура ревизии не руководствовался. (стр. 21-23 протокола судебного заседания от 19.10.2020 г.) Грачов А.Н. в ходе допроса указал, что фактический уровень топлива при проведении ревизии не измерялся. (стр. 2-6 протокола судебного заседания от 19.11.2020 г.).

В-третьих, согласно показаниям Бутиновой С.В. в ходе судебного допроса Бутинова С.В. указала, что в ходе проведения инвентаризации по итогам марта 2020 г. выявлены излишки в размере примерно 100-120 литров. (стр. 18-21 протокола судебного заседания от 19.10.2020 г.) В том случае, если выводы из акта ревизии о недостаче дизельного топлива в количестве 706 литров соответствовало бы действительности, то по итогам инвентаризации на март месяц 2020 г. также должна была быть выявлена такая недостача, а не излишки в размере 100-120 литров, как указала Бутинова С.В.

В-четвертых, в акте ревизии указано, что согласно данным, внесенным в раздаточные ведомости, которые также вносятся в программу ИСУП, количество отпущенного дизельного топлива за период с 3 по 17 марта 2020 г. составляет 21090 л. Однако, указанное количество не подтверждается ни раздаточными ведомостями, которые содержатся в материалах уголовного дела, ни данными из программы ИСУП. Так, согласно раздаточным ведомостям, содержащимся в материалах дела, количество отпущенного дизельного топлива за период с 3 по 17 марта 2020 г. составляет 20244 литров, а не 21090 литров, как указано в акте ревизии.

Таблица: количество отпущенного топлива, согласно раздаточным ведомостям, содержащимся в материалах уголовного дела.

Кроме этого, согласно данным из программы ИСУП (распечатка из которой была приобщена стороной защиты к материалам уголовного дела) количество отпущенного топлива за период с 3 по 17 марта 2020 г. составляет 22114 литров, а не 21090 литров, как указано в акте ревизии.

Таким образом, в зависимости от того, что является достоверным: акт ревизии, раздаточные ведомости, содержащиеся в материалах уголовного дела, или данные из программы ИСУП - возможное расхождение в количестве отпущенного топлива за период с 3 по 17 марта 2020 г. составляет около 2000 литров.

Подводя итог, защита полагает, что недопустимость акта ревизии и соответственно справки о материальном ущербе как доказательств по уголовному делу очевидна, что в свою очередь означает неустановление стороной обвинения одного из обстоятельств, подлежащих доказыванию - размера причиненного преступлением вреда.

Вторую часть прений защита считает необходимым посвятить тому, какие ошибки были сделаны стороной обвинения при определении размера ущерба:

1. Согласно раздаточным ведомостям 3 по 7 марта 2020 г. и с 13 по 17 марта 2020 г. на АЗС “КНПЗ” работала [данные скрыты], а с 8 по 12 марта 2020 г. работала Бутинова С.В. Согласно приложению к акту ревизии, приобщенного представителем потерпевшего к материалам уголовного дела, недостача дизельного топлива за период, когда работала [данные скрыты] составляет 614 литров, а недостача дизельного топлива за период, когда работала Бутинова С.В. составляет 92 литра. При этом, согласно обвинению, [данные скрыты] обвиняется в растрате дизельного топлива в количестве 706 л., что опровергается в том числе указанным приложением к акту ревизии.

2. Согласно приобщённому стороной защиты к материалам дела постановлению мирового судьи судебного участка № 22 Куйбышевского судебного района города Самары Никишина Д.Б. от 22.09.2020 г. установлены следующие обстоятельства: Какоткин С.В., действуя тайно, ввел в заблуждение сотрудника автозаправочной станции [данные скрыты] относительно своих истинных намерений, и, не имея при себе документа на отпуск топлива, залил в бак закрепленного за ним автомобиля «Камаз» 100 литров дизельного топлива. В тот же день, продолжая реализовывать свой преступный умысел, направленный на тайное хищение дизельного топлива с целью личного обогащения, на автомашине «Камаз» покинул территорию АО “КНПЗ” и проследовал на территорию базы, где, введя в заблуждение Ледкова Е.А. относительно своих намерений и истинного происхождения дизельного топлива, реализовал последнему похищенные им 100 литров дизельного топлива, то есть тайно, путем свободного доступа совершил хищение 100 литров дизельного топлива. Согласно материалам уголовного дела 100 литров дизельного топлива, которые Какоткин С.В. тайно, введя [данные скрыты] в заблуждение, похитил, входят в 706 литров, в растрате которых обвиняется на данный момент [данные скрыты] Таким образом, стороной обвинения была допущена вторая ошибка при определении ущерба, который возник по мнению стороны обвинения от преступных действий [данные скрыты]

3. Согласно справке о материальном ущербе, ущерб причиненный АО “КНПЗ” от хищения дизельного топлива с АЗС цеха № 12 составляет 22 832 рубля 04 копейки. Причинение указанного размера ущерба вменяется в вину [данные скрыты] стороной обвинения. При таких обстоятельствах необходимо обратить внимание, что расчет размера ущерба определялся исходя из цены одной тонны дизельного топлива с учетом НДС 20%. Это вытекает из самой справки о материальном ущербе. В п. 25 Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 указано, что определяя размер похищенного имущества, суду следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. В соответствии с действующим законодательством и положениями ст. 257 НК РФ первоначальная стоимость имущества определяется как сумма расходов по его изготовлению, доведению до состояния, в котором оно пригодно для использования, за исключением налога на добавленную стоимость и акцизов. В связи с вышесказанным, под фактической стоимостью следует понимать стоимость имущества, без торговой наценки, НДС и других надбавок. Таким образом, при определении ущерба стороной обвинения была допущена очередная ошибка.

В третьей части прений защита выскажется по поводу версии [данные скрыты], которая нашла подтверждение в ходе судебного следствия.

Так, версия [данные скрыты] заключается в том, что она в период работы в АО “КНПЗ” в должности “оператора”, для того, чтобы оптимизировать свою трудовую деятельность, а также трудовую деятельность водителей АО “КНПЗ”, в обход установленного на АО “КНПЗ” порядка, осуществляла фактический отпуск топлива без составления необходимых документов, а также вносила сведения об отпуске топлива без внесения сведений о его фактической выдаче. Причиной таких действий со стороны [данные скрыты] были различные ситуации, возникающие на АО “КНПЗ”.  Одна из таких ситуаций заключалась в том, что [данные скрыты] в целях сокращения временных затрат на выполнение операций, которые необходимо выполнять каждый раз, когда происходит образование излишек или образование недостач, корректировала остатки топлива, то есть при выявлении излишек, топливо отпускалось водителям без занесения информации о его выдаче, а при недостаче, информация о выдаче топлива заносилась в раздаточную ведомость без его фактической выдачи. В последующем, водители “возвращали” выданное им топливо путем заполнения и передачи путевых листов [данные скрыты], а [данные скрыты] данные из переданного путевого листа заносила в раздаточные ведомости. 

Другая ситуация заключалась в том, что водители самостоятельно просили [данные скрыты] выдать им топливо, обещая при этом, что запишут выданное им топливо на следующий день. В причины, по которым водители высказывали такую просьбу, [данные скрыты] не вдавалась.

Таким образом, дизельное топливо, которое отпускала [данные скрыты] водителям без занесения информации о его выдаче, в последующем всегда “возвращалось” к моменту проведения инвентаризации в количестве, которое было отпущено, то есть документ, согласно которому производился отпуск дизельного топлива, создавался позже, чем происходила непосредственно выдача топлива. При таких обстоятельствах [данные скрыты] ущерб организации не причиняла, материальной выгоды не извлекала, хоть и действовала вопреки установленному порядку по отпуску дизельного топлива.

Версия [данные скрыты] подтверждается показаниями лиц, допрошенных в ходе судебного следствия. 

Так, Бутинова С.В. в ходе судебного допроса сообщила, что ей от [данные скрыты] поступало предложение выдать излишки дизельного топлива водителям, не указывая эти излишки в инвентаризации, а на следующий день после проведения инвентаризации, записать его выдачу в раздаточную ведомость, чтобы не приходовать излишки, так как это занимает большое количество времени. (стр. 18-21 протокола судебного заседания от 19.10.2020 г.) Аналогичные показания Бутинова С.В. давала в ходе предварительного расследования.

Какоткин С.В. в ходе судебного допроса сообщил, что во время его работы в должности водителя, несколько раз были случаи, когда [данные скрыты] отпускала ему дизельное топливо без внесения информации о его выдаче, а в последующем он “возвращал” это топливо, передавая [данные скрыты] заполненный путевый лист, из которого она переносила данные в раздаточные ведомости. (стр. 6-7 протокола судебного заседания от 06.11.2020 г.)

Кроме этого, версия [данные скрыты] подтверждается материалами уголовного дела.

Так, согласно протоколу осмотра документов от 05.06.2020 г. с участием свидетеля Грачева А.Н. осмотрены два DVD-диска с видеозаписями за период времени с 03.03.2020 г. по 16.03.2020 г. с камеры видеонаблюдения установленной в помещении операторной автозаправочной станции цеха № 12 АО “КНПЗ”. (т. 4 л.д. 95-181). Осмотром записей установлено, что [данные скрыты] в ходе осуществления своей деятельности как выдавала дизельное топливо водителям без составления необходимой документации, так и оформляла документацию о выдаче топлива без его фактической выдачи. Это подтверждает версию [данные скрыты] о том, что дизельное топливо, которое было отпущено водителям без составления необходимой документации, в дальнейшем должно было быть “возвращено” в том количество, в котором было отпущено, путем учета этого количества дизельного топлива в раздаточной ведомости.

Аналогичный вывод сделан и следствием. Так, в обвинительном заключении (т. 7, л.д. 17) указано, что осмотром записей установлено, что [данные скрыты] за период времени с 03.03.2020 г. по 16.03.2020 г. выдавала водителям Какоткину С.В., Козлову А.В., Арефьеву С.Г., Федорову А.И., Морозову Е.И. Матвееву С.В. дизельное топливо в количестве не соответствующему объему топлива, занесенному в ведомость, без составления документации о выдаче топлива. А также составляла ведомость на отпуск топлива, фактически не осуществляя его выдачу.

Особый интерес представляют события 16 марта 2020 г., в 8 часов 57 минут. Указанные события подробно описываются в протоколе осмотра видеозаписей от 16.03.2020 г., (а именно в т. 4 л.д. 134-137), и исследованы в ходе судебного следствия путем просмотра видеозаписи. Смысл разговора на этой видеозаписи заключается в том, что водитель Козлова А.В. просит [данные скрыты] за водителя Арефьева С.Г. отпустить дизельное топливо для Арефьева С.Г., за которое Арефьев С.Г. отчитается на следующий день, то есть фактически разговор идет о выдаче дизельного топлива без составления “оправдательного” документа на текущий день с учетом того, что такой “оправдательный” документ будет составлен на следующий день.

Вышеизложенное также подтверждает версию [данные скрыты] о том, что дизельное топливо, которое было отпущено водителям без составления необходимой документации, в дальнейшем должно было быть “возвращено” к моменту проведения инвентаризации в том количество, в котором было отпущено, путем учета этого количества дизельного топлива в раздаточной ведомости.

Таким образом, версия [данные скрыты] не только не опровергнута обвинительными доказательствами по уголовному делу, а наоборот, нашла свое подтверждения по итогам рассмотрения уголовного дела.

Тем не менее, в ходе судебного следствия [данные скрыты] не смогла ответить на вопрос о том, кто еще из водителей кроме Какоткина С.В. должен был передать документы за фактически отпущенное топливо. Защита полагает, что это связано с тем, что никто больше из водителей и не должен был документально возвращать топливо, так как оно им и не выдавалось в долг. Оставшейся недостачи, за исключением недостачи, возникшей в связи с действиями Какоткина и за исключением недостачи, возникшей в смену Бутиновой С.В., как полагает защита, фактически и не было на самом деле, а то, что указано в акте ревизии - это ошибка, связанная с неправильной процедурой проведения ревизии, о чем защита указывала ранее, когда приводила доводы о недопустимости акта ревизии как доказательства, а также когда указывала на ошибки при определении размера ущерба.

В четвертой части прений защита обратит внимание суда на несоответствие квалификации преступления фактическим обстоятельствам дела.

Согласно обвинительному заключению, действия [данные скрыты] квалифицированы по ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть как растрата, совершенная лицом с использованием своего служебного положения, в значительном размере.

Однако материалы уголовного дела не содержат доказательств того, что [данные скрыты] использовала именно служебное положение для совершения инкриминируемых ей действий.

Из показаний свидетелей и материалов дела следует, что [данные скрыты] работала в должности оператора АЗС, то есть её непосредственные должностные обязанности заключались в отпуске дизельного топлива водителям. Дизельное топливо было ей вверено в силу трудовых обязанностей как материально ответственному лицу.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», под лицами, использующими свое служебное положение при совершении присвоения или растраты, следует понимать должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, а также иных лиц, которые используют для совершения хищения свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности.

Между тем, [данные скрыты], работая оператором АЗС, не обладала организационно-распорядительными или административно-хозяйственными полномочиями. Её обязанности носили исключительно технический характер и заключались в непосредственном отпуске топлива в соответствии с установленным порядком.

Более того, в том же п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 прямо указано, что признак совершения преступления с использованием своего служебного положения отсутствует в случае присвоения или растраты имущества, которое было вверено физическому лицу на основании трудового договора. Указанные действия охватываются частью 1 статьи 160 УК РФ, если в содеянном не содержится иных квалифицирующих признаков.

Таким образом, даже если признать действия [данные скрыты] противоправными, квалифицирующий признак «с использованием своего служебного положения» отсутствует, поскольку инкриминируемые действия совершены [данные скрыты] не в силу имеющихся у неё организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий, а в силу того, что вверенное ей имущество находилось в её фактическом владении как материально ответственного лица на основании трудового договора.

Кроме того, размер ущерба, указанный стороной обвинения (22 832 рубля 04 копейки), не является крупным размером в понимании примечания к ст. 158 УК РФ.

В связи с изложенным, даже при гипотетическом признании [данные скрыты] виновной, её действия не могут быть квалифицированы по ч. 3 ст. 160 УК РФ и подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 160 УК РФ как растрата вверенного имущества без квалифицирующих признаков.

В последней части прений защита выскажет свои доводы относительно отсутствия в действиях [данные скрыты] состава преступлений.

[данные скрыты] обвиняется в растрате, то есть в совершении хищения имущества, которое было ей вверено. Под хищением понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Разбирая состав преступления по его отдельным признакам, можно сделать следующий вывод:

Выдавая дизельное топливо водителям без надлежащего оформления всех необходимых документов, то есть в обход установленным правилам, [данные скрыты] действительно противоправно изымала имущество организации в пользу водителей, однако отпуск дизельного топлива на практике документально оформлялся позднее фактического отпуска, что исключает “безвозмездность” как один из признаков состава преступления. Кроме этого, [данные скрыты] не получила за выдачу документально неучтенного дизельного топлива никакого материального вознаграждения (в материалах дела нет ни одного допустимого доказательства, которое может это опровергнуть), что в свою очередь исключает “корыстную цель” как один из признаков состава преступления. Более того, вследствие недопустимости акта ревизии и справки о материальном ущербе как доказательств по уголовному делу не установлен соответственно и ущерб, который был причинен организации, наличие которого является обязательным признаком состава преступления.

На основании изложенного,

П Р О Ш У:

[данные скрыты] по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ оправдать в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

Защитник [данные скрыты] _____________________ адвокат Лебедев З.С.