Жалоба в прокуратуру на незаконные действия сотрудников полиции при производстве обыска в ломбарде

Генеральному прокурору

Российской Федерации

125993, г. Москва, ГСП-3,

ул. Большая Дмитровка, д. 15а

от адвоката НО АБ “Антонов и партнеры” Лебедева З.С.,
рег. № 63/3058 в реестре адвокатов Самарской области

Адрес для корреспонденции:
443080, г. Самара,
пр-кт Карла Маркса, д. 192, оф. 614.
Тел. +7-917-151-82-72

E-mail: lebedev.zakon@gmail.com

В интересах ООО [данные скрыты]

ЖАЛОБА

на постановление о производстве обыска и действия должностных лиц по его исполнению

В производстве СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы находится уголовное дело № [данные скрыты], возбужденное 06 мая 2026 года в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по факту хищения денежных средств у А., посредством мессенджера «МАКС».

06 мая 2026 года старший следователь СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы майор юстиции Б., с согласия руководителя следственного органа полковника юстиции В., вынес постановление о производстве обыска в помещении ломбарда ООО [данные скрыты] по адресу: [данные скрыты]. В тот же день обыск произведен заместителем начальника СО подполковником юстиции Г. с участием сотрудников ОУР Д. и Е. По результатам обыска изъяты 13 ювелирных изделий, заложенных А., и системный блок компьютера, принадлежащий ООО [данные скрыты].

Хронология событий 06 мая 2026 года, предшествовавших производству обыска.

Установление полной хронологии событий имеет существенное значение для оценки законности обжалуемого постановления и доводов следователя об исключительности обстоятельств, обусловивших производство следственного действия в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ.

06 мая 2026 года в дневное время, до начала производства обыска, в помещение ломбарда ООО [данные скрыты] по адресу: [данные скрыты], прибыл один сотрудник ОУР ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы. Указанный сотрудник вручил находившемуся в помещении товароведу уведомление от 06 мая 2026 года, подписанное старшим следователем СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы майором юстиции Б., и потребовал расписаться в его получении.

Товаровед, не обладая в силу внутренних регламентов полномочиями на подписание поступающих в общество официальных документов от государственных органов и иных организаций, передала полученный документ сотруднику административной службы общества Ж. для согласования дальнейших действий.

При ознакомлении с текстом уведомления Ж. было выявлено существенное внутреннее противоречие в его содержании. В описательной части уведомления указано, что А. в ООО [данные скрыты] заложены конкретные ювелирные изделия (кольца, серьги, подвески и цепи) с приведением 13 идентификационных номеров и реквизитов залогового билета № [данные скрыты] от 16 апреля 2026 года. В то же время в просительной части уведомления изложено требование «не реализовывать указанное ювелирное изделие часы», при том что часы в описательной части уведомления не упоминаются и в перечне заложенных изделий отсутствуют. Таким образом, из текста уведомления было объективно невозможно определить, в отношении какого именно предмета следователь просит ООО [данные скрыты] воздержаться от действий: в отношении заложенных ювелирных изделий, перечисленных в описательной части, либо в отношении часов, упомянутых в просительной части.

С учетом выявленного противоречия Ж. сообщил товароведу о невозможности оперативного определения надлежащей реакции на уведомление и о необходимости подготовки ответа уполномоченными должностными лицами общества с предварительным истребованием у следователя разъяснений по содержанию документа. После получения соответствующих инструкций товаровед сообщила сотруднику полиции, что у нее отсутствуют полномочия подписывать поступающие документы, однако приняла уведомление для дальнейшего рассмотрения и подготовки ответа уполномоченными лицами общества в установленном порядке. Документ был фактически принят товароведом, однако подпись о получении в нем не была проставлена.

Какие-либо иные требования о выдаче имущества, представлении документов либо совершении иных действий до начала производства обыска сотрудниками полиции в адрес ООО [данные скрыты] не предъявлялись, что подтверждается архивом видеозаписи с камер видеонаблюдения, установленных в помещении ломбарда, а также самим текстом обжалуемого постановления, в котором конкретные требования и факты отказа от их исполнения не указаны.

Через несколько часов после состоявшегося визита сотрудника ОУР, а именно 06 мая 2026 года в 18 часов 09 минут, в помещение ломбарда прибыли заместитель начальника СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы подполковник юстиции Г. в сопровождении трех мужчин в гражданской одежде и сотрудника МЧС России со специальным инструментом для производства обыска на основании постановления, вынесенного следователем Б. в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ.

Таким образом, фактическим основанием для применения экстраординарного порядка производства следственного действия без судебного решения послужило отсутствие подписи товароведа в графе о получении уведомления при условии, что само уведомление было фактически принято обществом для рассмотрения, а его содержание объективно требовало уточнения у инициатора. Иных проявлений «уклонения» сотрудников ломбарда от взаимодействия с органом расследования материалы не содержат.

Обжалуемое постановление и действия должностных лиц по его исполнению являются незаконными по следующим основаниям.

1. Подмена выемки обыском в обход судебного контроля.

Согласно ч. 1 ст. 182 УПК РФ основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться предметы, документы и ценности, могущие иметь значение для уголовного дела.

Согласно ч. 1 ст. 183 УПК РФ при необходимости изъятия определенных предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, и если точно известно, где и у кого они находятся, производится их выемка.

Принципиальное отличие выемки от обыска состоит в наличии у следователя достоверных сведений об индивидуальных признаках изымаемых объектов и точном месте их нахождения. Обыск же предполагает поиск в условиях неопределенности относительно состава и места хранения отыскиваемых предметов.

Из текста самого постановления от 06 мая 2026 года и из уведомления, врученного нарочно сотруднику ломбарда в тот же день за подписью того же следователя Б., прямо следует, что органам предварительного следствия было достоверно известно следующее: (1) какие именно предметы подлежат изъятию, а именно 13 ювелирных изделий с конкретными идентификационными номерами 850022484238, 850022484237, 850022484236, 850022484235, 850022484234, 850022484233, 850022484232, 850022484231, 850022484230, 850022484209, 850022484208, 850022484207, 850022484206; (2) у какого лица они находятся, а именно у ООО [данные скрыты]; (3) по какому адресу они находятся, а именно: [данные скрыты]; (4) по какому правовому основанию они там находятся, а именно по залоговому билету № [данные скрыты] от 16 апреля 2026 года на сумму займа 316 544 рубля 00 копеек.

Перечисленные сведения исчерпывают предмет доказывания, необходимый для производства выемки, и одновременно исключают саму возможность квалифицировать произведенное следственное действие как обыск. Подмена выемки обыском представляет собой не только неверный выбор следственного действия, но и способ обхода специального процессуального порядка, установленного для выемки заложенных в ломбард вещей.

2. Выемка вещей, заложенных в ломбард, требует судебного решения.

Согласно ч. 3 ст. 183 УПК РФ выемка вещей, заложенных или сданных на хранение в ломбард, производится на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном ст. 165 УПК РФ. Аналогичное правило закреплено в п. 5.1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ, согласно которому только суд правомочен принимать решения о производстве выемки заложенной или сданной на хранение в ломбард вещи.

Указанный специальный порядок установлен законодателем не произвольно. Ломбард как профессиональный участник залоговых правоотношений несет перед заемщиком гражданско-правовую ответственность за сохранность предмета залога. Передача заложенного имущества третьим лицам, в том числе органам предварительного расследования, без надлежащего правового основания влечет для ломбарда имущественные риски и ставит под угрозу права заемщика. Именно поэтому законодатель установил судебный контроль за выемкой имущества из ломбардов.

В нарушение требований ч. 3 ст. 183 и п. 5.1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ следователь не обращался в Зюзинский районный суд г. Москвы с ходатайством о выемке заложенных вещей в порядке, установленном ч. 1, 2 ст. 165 УПК РФ. Вместо этого он самостоятельно вынес постановление о производстве обыска (ст. 182 УПК РФ), для которого судебное решение в нежилом помещении не требуется. Такая правовая конструкция представляет собой обход судебного контроля, прямо установленного для выемки из ломбарда.

3. Случай, не терпящий отлагательства, отсутствовал.

В описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления указано, что «промедление их изъятия угрожают утраты доказательств», а в резолютивной части следователь сослался в том числе на ч. 5 ст. 165 УПК РФ. Тем самым следователь, по сути, мотивировал производство следственного действия как не терпящего отлагательства.

Согласно ч. 5 ст. 165 УПК РФ выемка заложенной в ломбард вещи в исключительных случаях, когда производство следственного действия не терпит отлагательства, может быть произведена на основании постановления следователя без получения судебного решения, с обязательным уведомлением судьи и прокурора в трехсуточный срок.

Согласно п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01 июня 2017 года № 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)», к исключительным случаям, в которых производство следственного действия не могло быть отложено, относятся ситуации, когда необходимо реализовать меры по предотвращению или пресечению преступления; промедление позволит подозреваемому скрыться; возникла реальная угроза уничтожения или сокрытия предметов или орудий преступления.

Применительно к настоящему делу никаких подобных обстоятельств не имелось, что подтверждается следующим.

1. Тот же следователь Б. в тот же день 06 мая 2026 года подготовил и вручил нарочно сотруднику ломбарда уведомление о запрете реализации заложенных вещей. В уведомлении прямо указано, что заложенное имущество «в ближайшее время на основании постановления суда будет изъят». Сам факт направления такого уведомления непосредственно перед производством обыска опровергает утверждение об отлагательстве и подтверждает, что следователь располагал достаточным временем для обращения в суд за разрешением на выемку. Более того, в уведомлении следователь сам признал необходимость получения судебного решения, что прямо противоречит избранному им порядку производства следственного действия.

2. Заложенные вещи находились во владении профессионального участника залоговых правоотношений, обязанного в силу закона обеспечивать их сохранность. Согласно ст. 10 Федерального закона от 19 июля 2007 года № 196-ФЗ «О ломбардах», если заем не был погашен заемщиком в срок, ломбард не вправе обратить взыскание на заложенную вещь в течение льготного месячного срока. Договор займа с А. заключен 16 апреля 2026 года, и с учетом установленного законом льготного месячного срока ломбард не имел права обратить взыскание на заложенные вещи, как минимум, до середины июня 2026 года. Таким образом, реальная угроза реализации или сокрытия заложенного имущества отсутствовала.

3. Довод постановления о том, что сотрудники ООО [данные скрыты] «отказываются выполнять законные требования сотрудников полиции, в том числе принимать какие-либо документы и запросы», и «намеренно пытаются скрыть имущество», является голословным и не соответствует установленным фактическим обстоятельствам. Как описано в хронологии событий, приведенной выше, единственный документ, поступивший от следственного органа до начала обыска, а именно уведомление от 06 мая 2026 года, был фактически принят товароведом ООО [данные скрыты] для рассмотрения и подготовки ответа уполномоченными лицами общества в установленном порядке. Обстоятельство непроставления подписи в графе о получении не равнозначно отказу от принятия документа и не препятствовало следователю получить ответ на уведомление от уполномоченных должностных лиц ломбарда в разумный срок. Более того, само уведомление содержало внутреннее противоречие: в его описательной части перечислялись заложенные ювелирные изделия, а в просительной части требование о невыполнении действий было сформулировано в отношении часов, не указанных в описательной части и не отнесенных к заложенному имуществу, что объективно требовало уточнения у следователя для подготовки надлежащего ответа. Какие-либо иные требования о выдаче имущества, представлении документов либо совершении иных действий со стороны сотрудников полиции до начала обыска не предъявлялись. При таких обстоятельствах квалификация поведения ООО [данные скрыты] как уклонения от исполнения требований правоохранительных органов или попытки сокрытия имущества лишена фактической основы, а использование подобных надуманных оснований для производства следственного действия в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ создает предпосылки для злоупотребления правом со стороны органов предварительного следствия.

При таких обстоятельствах ссылка следователя на ч. 5 ст. 165 УПК РФ необоснованна, исключительность обстоятельств в постановлении не подтверждена надлежащими доказательствами и фактически опровергается материалами самого следствия.

4. Грубые нарушения уголовно-процессуального закона при производстве обыска.

Помимо незаконности самого постановления, обращаем внимание суда на нарушения, допущенные должностными лицами при исполнении обжалуемого постановления и зафиксированные архивом видеозаписи с камер видеонаблюдения ломбарда от 06 мая 2026 года.

4.1. Непредъявление служебного удостоверения и неознакомление с постановлением.

Видеозаписью зафиксировано, что подполковник юстиции Г., войдя в клиентскую зону ломбарда совместно с двумя мужчинами в гражданской одежде, не представилась, не предъявила служебное удостоверение и не ознакомила сотрудника ломбарда с содержанием постановления о производстве обыска. Это нарушает ч. 4 ст. 182 УПК РФ, согласно которой до начала обыска следователь предъявляет постановление о его производстве, а также общие требования ч. 1 ст. 21 Федерального закона от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» о предъявлении сотрудником полиции служебного удостоверения по требованию граждан и должностных лиц.

4.2. Лишение возможности добровольной выдачи предметов залога.

В нарушение ч. 5 ст. 182 УПК РФ, согласно которой до начала обыска следователь предлагает добровольно выдать подлежащие изъятию предметы, должностные лица не предоставили сотрудникам ломбарда такой возможности. Не дождавшись доклада сотрудника ломбарда вышестоящему должностному лицу о происходящем, должностные лица распорядились о принудительном взломе двери в рабочую зону товароведа и отсекающей решетки силами привлеченного сотрудника МЧС России со специальным инструментом. Применение принудительных мер при отсутствии отказа от добровольной выдачи имущества несоразмерно и нарушает требования ч. 4 ст. 7 УПК РФ о законности и обоснованности процессуальных решений.

4.3. Незаконное изъятие электронного носителя информации.

Согласно ч. 2 ст. 164.1 УПК РФ электронные носители информации изымаются в ходе производства следственных действий с участием специалиста. В ходе обыска должностными лицами без участия специалиста был изъят системный блок компьютера, принадлежащий ООО [данные скрыты]. Системный блок не имеет отношения к предмету расследуемого уголовного дела о хищении денежных средств у А. посредством мессенджера «МАКС»: данное уголовное дело не предполагает исследования компьютерной системы ломбарда, ни в постановлении о производстве обыска, ни в уведомлении следователя от 06 мая 2026 года изъятие компьютерной техники не указано в качестве цели следственного действия.

Изъятие системного блока повлекло фактическое приостановление работы офиса ломбарда на весь рабочий день, что является несоразмерным и необоснованным вмешательством в законную предпринимательскую деятельность юридического лица.

4.4. Признаки фальсификации протокола обыска подполковником юстиции Г.

Архивом видеозаписи с камер видеонаблюдения ломбарда от 06 мая 2026 года зафиксированы действия, требующие самостоятельной правовой оценки. На видеозаписи отчетливо видно, что в ходе составления протокола обыска подполковник юстиции Г. разорвала первую страницу составленного ею протокола обыска, выбросила ее и составила взамен новую первую страницу того же протокола, которая впоследствии была приобщена к материалам уголовного дела.

Указанные действия противоречат требованиям ст. 166 УПК РФ, согласно которой протокол следственного действия составляется в ходе следственного действия или непосредственно после его окончания и должен отражать реальный ход и результат следственного действия. Подмена страницы уже составленного процессуального документа в ходе следственного действия означает преднамеренное изменение содержания доказательства по уголовному делу (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) и содержит признаки составов преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 303 УК РФ (фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником) и ч. 1 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий).

Принимая во внимание, что заместитель начальника СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы подполковник юстиции Г. является должностным лицом органа предварительного следствия, наделена в силу занимаемой должности значительными властными полномочиями и при производстве следственного действия обязана была обеспечивать строгое соблюдение требований уголовно-процессуального закона, описанные действия требуют не дисциплинарной, а уголовно-правовой оценки в установленном законом порядке. Изложенное является самостоятельным основанием для признания обжалуемых действий должностных лиц при производстве обыска незаконными.

4.5. Системный характер нарушений и фактическая направленность действий должностных лиц.

Совокупность допущенных при производстве следственного действия нарушений, а именно: подмена выемки обыском в обход судебного контроля, установленного ч. 3 ст. 183 УПК РФ; необоснованная ссылка на ч. 5 ст. 165 УПК РФ при очевидном отсутствии исключительности обстоятельств; непредставление и неознакомление с постановлением о производстве обыска; лишение сотрудников ломбарда возможности добровольной выдачи имущества; принудительный взлом помещения при отсутствии отказа от выдачи; изъятие электронного носителя информации без участия специалиста; изъятие имущества, не относящегося к предмету расследования; наконец, действия, имеющие признаки фальсификации процессуального документа, носят системный характер и не могут быть объяснены случайными процессуальными ошибками или ненадлежащей подготовкой следственного действия.

Согласно ст. 6 УПК РФ назначением уголовного судопроизводства является защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Согласно ст. 7 УПК РФ при производстве по уголовному делу нарушение уголовно-процессуального закона судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств; постановления следователя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Описанные выше действия, оцененные в их системной связи, выходят за рамки назначения уголовного судопроизводства, установленного ст. 6 УПК РФ, и не отвечают принципу законности при производстве по уголовному делу, закрепленному в ст. 7 УПК РФ. По своей фактической направленности они представляют собой не процессуальные действия, обусловленные действительными задачами расследования уголовного дела № [данные скрыты], а внепроцессуальную демонстрацию властных полномочий, рассчитанную на устрашение участников залоговых правоотношений и формирование у них представления о бессмысленности противостоять произвольному применению силы со стороны должностных лиц органа предварительного следствия и сотрудников полиции.

Использование уголовно-процессуальной формы в целях, не связанных с действительными задачами расследования, представляет собой грубое искажение назначения уголовного судопроизводства, дискредитирует органы предварительного следствия и территориальные подразделения МВД России в глазах общества и юридических лиц, осуществляющих законную предпринимательскую деятельность, и требует решительной реакции со стороны органов прокуратуры в порядке осуществления надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия (ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», ч. 1 ст. 37 УПК РФ).

5. Нарушение конституционных прав ООО [данные скрыты].

Обжалуемое постановление и действия по его исполнению причинили ущерб конституционным правам ООО [данные скрыты], а именно:

1. праву на защиту собственности (ст. 35 Конституции РФ): изъято имущество, находившееся на законных основаниях во владении ломбарда, без судебного решения, обязательного в силу ч. 3 ст. 183 УПК РФ;

2. праву на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ): ООО [данные скрыты] лишено возможности заявить возражения против выемки в судебном заседании, проводимом по правилам ст. 165 УПК РФ;

3. свободе экономической деятельности (ст. 8, 34 Конституции РФ): изъятие системного блока повлекло приостановление работы ломбарда.
   

6. Основания для прокурорского реагирования.

Согласно ст. 1 Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» прокуратура Российской Федерации осуществляет надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, в том числе надзор за исполнением законов органами, осуществляющими предварительное следствие. 

Согласно ч. 1 ст. 37 УПК РФ прокурор является должностным лицом, уполномоченным осуществлять от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. В силу п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор уполномочен требовать от следственных органов устранения нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия. 

Согласно ч. 1 ст. 124 УПК РФ прокурор рассматривает жалобу в течение 3 суток со дня ее получения; в исключительных случаях допускается рассмотрение жалобы в срок до 10 суток. 

Изложенные в настоящей жалобе обстоятельства свидетельствуют о грубом нарушении следователем СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы и должностными лицами того же следственного органа требований УПК РФ при принятии и исполнении постановления о производстве обыска, а также о признаках преступления в действиях должностного лица органа предварительного следствия, что обусловливает необходимость прокурорского реагирования и проведения процессуальной проверки в порядке ст. 144, 145 УПК РФ. 

С учетом характера допущенных нарушений, действий должностного лица в ранге заместителя начальника следственного отдела территориального подразделения МВД России и общественной значимости законности производства следственных действий в отношении субъекта предпринимательской деятельности (ст. 8, 34 Конституции РФ; ч. 4.1 ст. 164 УПК РФ), имеются основания для принятия настоящей жалобы к рассмотрению Генеральной прокуратурой Российской Федерации и взятия расследования уголовного дела № [данные скрыты] под особый контроль.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 37, 123, 124 УПК РФ, ст. 1, 10 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»,

ПРОШУ:

1. Признать незаконным постановление старшего следователя СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы майора юстиции Б. от 06 мая 2026 года о производстве обыска в помещении ООО [данные скрыты] по адресу: [данные скрыты], по уголовному делу № [данные скрыты].

2. Признать незаконными действия должностных лиц СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы при производстве обыска 06 мая 2026 года в помещении ООО [данные скрыты].

3. В порядке п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ внести требование в адрес руководителя следственного органа Главного управления МВД России по г. Москве и руководителя СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных при производстве обыска 06 мая 2026 года, в том числе путем возврата ООО [данные скрыты] изъятого имущества: 13 (тринадцати) ювелирных изделий, заложенных по залоговому билету № [данные скрыты] от 16 апреля 2026 года, и системного блока компьютера.

4. Организовать процессуальную проверку в порядке ст. 144, 145 УПК РФ по фактам, изложенным в разделе 4.4 настоящей жалобы, на предмет наличия в действиях заместителя начальника СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы подполковника юстиции Г. при производстве обыска 06 мая 2026 года признаков составов преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 303 УК РФ (фальсификация доказательств по уголовному делу) и ч. 1 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий), и принять решение о привлечении указанного должностного лица к установленной законом ответственности.

5. Взять расследование уголовного дела № [данные скрыты], находящегося в производстве СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы, под особый контроль Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

6. О результатах рассмотрения настоящей жалобы и принятых мерах прокурорского реагирования уведомить ООО [данные скрыты] в установленном законом порядке.

Приложения:

1. Ордер адвоката

2. Копия постановления о производстве обыска от 06.05.2026.

3. Копия уведомления старшего следователя СО ОМВД России по району Северное Бутово г. Москвы от 06.05.2026.

4. Копия залогового билета № [данные скрыты] от 16.04.2026.

5. Копия протокола обыска от 06.05.2026.

6. Электронный носитель (CD/USB) с видеозаписью с камер видеонаблюдения ломбарда от 06.05.2026.

Представитель ООО [данные скрыты] ___________________ адвокат Лебедев З.С.