Прения адвоката по делу о присвоении и растрате (ст. 160 УК РФ)

Полный разбор этого дела

О чём защита спорила в прениях по делу о растрате топлива на АЗС

Оператора автозаправочной станции обвинили в растрате 706 литров дизельного топлива на 22 832 рубля 04 копейки, с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 160 УК РФ). Защита оспаривала акт ревизии и производную от него справку об ущербе, подсчёт объёма и стоимости топлива, а также сам квалифицирующий признак: обязанности оператора АЗС носили технический характер, а топливо было вверено ей по трудовому договору.

Отдельная часть посвящена версии подзащитной о том, что топливо отпускалось водителям до оформления документов и затем «возвращалось» по путевым листам; в подтверждение защита ссылается на показания свидетелей и видеозапись из операторной. Оправдательного приговора не последовало: суд снизил объём вменённого топлива, переквалифицировал содеянное на ч. 1 ст. 160 УК РФ и назначил 120 часов обязательных работ.

Тезисы прений: почему показания свидетеля и акт ревизии недопустимы

В первой части прений сторона защиты считает необходимым указать на недопустимость ряда доказательств:

1. Недопустимым доказательством являются показания свидетеля "Ш" в части того, что "Ш" в ходе судебного заседания пояснил, что "К" совместно с подзащитной по сговору заливали топливо больше положенного, а также, что подзащитная получала имущественную выгоду от отпуска топлива без составления документов об этом. Указанные показания являются недопустимым доказательством по основанию, изложенному в п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, то есть в связи с тем, что свидетель не указал источник своей осведомленности. Так, в ходе судебного допроса "Ш" заявил о том, что ему известно, что подзащитная совершила хищение дизельного топлива и получила за это материальную выгоду. На вопрос стороны защиты о том, откуда он обладает такой информацией, "Ш" указал, что не желает раскрывать источник информации (стр. 10-11 протокола судебного заседания)

2. Недопустимыми доказательствами являются: акт ревизии (т. 1 л.д. 62) и производное от него доказательство - справка о материальном ущербе (т. 1 л.д. 60). Недопустимость указанных доказательств обосновывается следующим образом:

Ревизия проведена не по методике Минфина

Во-первых, в распоряжении о проведении ревизии (т. 1 л.д. 61) указано, что необходимо провести ревизию остатков дизельного топлива. Это означает, что необходимо с помощью измерительного прибора “метроштока” проверить уровень топлива в резервуаре и по градуировочной таблице перевести уровень топлива в объем, то есть в литры, далее указанный объем остатков сравнивается с данными бухгалтерского учета и выводится результат, из которого можно сделать вывод о наличии или отсутствии расхождений. Такая процедура утверждена Приказом Минфина РФ от 13.06.1995 N 49 (ред. от 08.11.2010) "Об утверждении Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств", а именно это следует из Приложения № 8 к Методическим указаниям, в соответствии с которым фактическое наличие товарно-материальных ценностей сравнивается с данными бухгалтерского учета. При этом в соответствии с актом ревизии (т. 1 л.д. 62) фактически сравнивается количество отпущенного топлива согласно счетчику ТОПАЗ с данными в раздаточных ведомостях, что, во-первых, не соответствует заданию, поставленному в распоряжении о проведении ревизии, а во-вторых, не соответствует процедуре, утвержденной Приказом Минфина РФ от 13.06.1995 N 49 (ред. от 08.11.2010) "Об утверждении Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств".

Что показали члены ревизионной комиссии

Во-вторых, свидетели, допрошенные в ходе судебного разбирательства, которые входили в ревизионную комиссию фактически в своих показаниях подтвердили, что ревизия 17 марта проводилась не в соответствии с процедурой, которая установлена законом. Так, "М" указал, что при проведении ревизии приказом МинФина не руководствовались, остаток топлива не мерили, при этом допускает, что на момент начала ревизии в резервуаре могло быть не то количества топлива, которое по документам там находилось. С распоряжением о проведении ревизии не знакомился (стр. 13-16 протокола судебного разбирательства) "С" в суде заявила, что при подсчете недостачи не участвовала, её участие в ревизии было формальным, а показания следователю давала с готового акта ревизии (стр. 9 протокола судебного заседания) "Д" пояснил, что решение о подсчете недостачи путем сравнения бухгалтерских документов с данными счетчика без измерения остатков топлива принимал он, при этом никакими нормативно-правовыми актами, которыми установлена процедура ревизии не руководствовался. (стр. 21-23 протокола судебного заседания) "Г" в ходе допроса указал, что фактический уровень топлива при проведении ревизии не измерялся. (стр. 2-6 протокола судебного заседания).

Почему инвентаризация за март показала излишки топлива

В-третьих, согласно показаниям "Б" в ходе судебного допроса "Б" указала, что в ходе проведения инвентаризации по итогам марта выявлены излишки в размере примерно 100-120 литров. (стр. 18-21 протокола судебного заседания) В том случае, если выводы из акта ревизии о недостаче дизельного топлива в количестве 706 литров соответствовало бы действительности, то по итогам инвентаризации на март месяц также должна была быть выявлена такая недостача, а не излишки в размере 100-120 литров, как указала "Б"

Расхождение в данных о количестве отпущенного топлива

В-четвертых, в акте ревизии указано, что согласно данным, внесенным в раздаточные ведомости, которые также вносятся в программу ИСУП, количество отпущенного дизельного топлива за период с 3 по 17 марта составляет 21090 л. Однако, указанное количество не подтверждается ни раздаточными ведомостями, которые содержатся в материалах уголовного дела, ни данными из программы ИСУП. Так, согласно раздаточным ведомостям, содержащимся в материалах дела, количество отпущенного дизельного топлива за период с 3 по 17 марта составляет 20244 литров, а не 21090 литров, как указано в акте ревизии.

Кроме этого, согласно данным из программы ИСУП (распечатка из которой была приобщена стороной защиты к материалам уголовного дела) количество отпущенного топлива за период с 3 по 17 марта составляет 22114 литров, а не 21090 литров, как указано в акте ревизии.

Таким образом, в зависимости от того, что является достоверным: акт ревизии, раздаточные ведомости, содержащиеся в материалах уголовного дела, или данные из программы ИСУП - возможное расхождение в количестве отпущенного топлива за период с 3 по 17 марта составляет около 2000 литров.

Подводя итог, защита полагает, что недопустимость акта ревизии и соответственно справки о материальном ущербе как доказательств по уголовному делу очевидна, что в свою очередь означает неустановление стороной обвинения одного из обстоятельств, подлежащих доказыванию - размера причиненного преступлением вреда.

Какие ошибки допустило обвинение при определении размера ущерба

Вторую часть прений защита считает необходимым посвятить тому, какие ошибки были сделаны стороной обвинения при определении размера ущерба:

1. Согласно раздаточным ведомостям 3 по 7 марта и с 13 по 17 марта на АЗС [завод] работала подзащитная, а с 8 по 12 марта работала "Б" Согласно приложению к акту ревизии, приобщенного представителем потерпевшего к материалам уголовного дела, недостача дизельного топлива за период, когда работала подзащитная составляет 614 литров, а недостача дизельного топлива за период, когда работала "Б" составляет 92 литра. При этом, согласно обвинению, подзащитная обвиняется в растрате дизельного топлива в количестве 706 л., что опровергается в том числе указанным приложением к акту ревизии.

2. Согласно приобщённому стороной защиты к материалам дела постановлению мирового судьи судебного участка № 22 Куйбышевского судебного района города Самары [данные скрыты] установлены следующие обстоятельства: "К", действуя тайно, ввел в заблуждение подзащитную, сотрудника автозаправочной станции, относительно своих истинных намерений, и, не имея при себе документа на отпуск топлива, залил в бак закрепленного за ним автомобиля «Камаз» 100 литров дизельного топлива. В тот же день, продолжая реализовывать свой преступный умысел, направленный на тайное хищение дизельного топлива с целью личного обогащения, на автомашине «Камаз» покинул территорию [завод] и проследовал на территорию базы, где, введя в заблуждение "Л" относительно своих намерений и истинного происхождения дизельного топлива, реализовал последнему похищенные им 100 литров дизельного топлива, то есть тайно, путем свободного доступа совершил хищение 100 литров дизельного топлива. Согласно материалам уголовного дела 100 литров дизельного топлива, которые "К" тайно, введя подзащитную в заблуждение, похитил, входят в 706 литров, в растрате которых обвиняется на данный момент подзащитная. Таким образом, стороной обвинения была допущена вторая ошибка при определении ущерба, который возник по мнению стороны обвинения от преступных действий подзащитной

3. Согласно справке о материальном ущербе, ущерб причиненный [завод] от хищения дизельного топлива с АЗС цеха № 12 составляет 22 832 рубля 04 копейки. Причинение указанного размера ущерба вменяется в вину подзащитной стороной обвинения. При таких обстоятельствах необходимо обратить внимание, что расчет размера ущерба определялся исходя из цены одной тонны дизельного топлива с учетом НДС 20%. Это вытекает из самой справки о материальном ущербе. В п. 25 Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 указано, что определяя размер похищенного имущества, суду следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. В соответствии с действующим законодательством и положениями ст. 257 НК РФ первоначальная стоимость имущества определяется как сумма расходов по его изготовлению, доведению до состояния, в котором оно пригодно для использования, за исключением налога на добавленную стоимость и акцизов. В связи с вышесказанным, под фактической стоимостью следует понимать стоимость имущества, без торговой наценки, НДС и других надбавок. Таким образом, при определении ущерба стороной обвинения была допущена очередная ошибка.

Версия подзащитной: топливо отпускалось до оформления документов и возвращалось

В третьей части прений защита выскажется по поводу версии подзащитной, которая нашла подтверждение в ходе судебного следствия.

Так, версия подзащитной заключается в том, что она в период работы в [завод] в должности “оператора”, для того, чтобы оптимизировать свою трудовую деятельность, а также трудовую деятельность водителей [завод], в обход установленного на [завод] порядка, осуществляла фактический отпуск топлива без составления необходимых документов, а также вносила сведения об отпуске топлива без внесения сведений о его фактической выдаче. Причиной таких действий со стороны подзащитной были различные ситуации, возникающие на [завод].  Одна из таких ситуаций заключалась в том, что подзащитная в целях сокращения временных затрат на выполнение операций, которые необходимо выполнять каждый раз, когда происходит образование излишек или образование недостач, корректировала остатки топлива, то есть при выявлении излишек, топливо отпускалось водителям без занесения информации о его выдаче, а при недостаче, информация о выдаче топлива заносилась в раздаточную ведомость без его фактической выдачи. В последующем, водители “возвращали” выданное им топливо путем заполнения и передачи путевых листов подзащитной, а подзащитная данные из переданного путевого листа заносила в раздаточные ведомости. 

Другая ситуация заключалась в том, что водители самостоятельно просили подзащитную выдать им топливо, обещая при этом, что запишут выданное им топливо на следующий день. В причины, по которым водители высказывали такую просьбу, подзащитная не вдавалась.

Таким образом, дизельное топливо, которое отпускала подзащитная водителям без занесения информации о его выдаче, в последующем всегда “возвращалось” к моменту проведения инвентаризации в количестве, которое было отпущено, то есть документ, согласно которому производился отпуск дизельного топлива, создавался позже, чем происходила непосредственно выдача топлива. При таких обстоятельствах подзащитная ущерб организации не причиняла, материальной выгоды не извлекала, хоть и действовала вопреки установленному порядку по отпуску дизельного топлива.

Какие показания подтверждают версию защиты

Версия подзащитной подтверждается показаниями лиц, допрошенных в ходе судебного следствия. 

Так, "Б" в ходе судебного допроса сообщила, что ей от подзащитной поступало предложение выдать излишки дизельного топлива водителям, не указывая эти излишки в инвентаризации, а на следующий день после проведения инвентаризации, записать его выдачу в раздаточную ведомость, чтобы не приходовать излишки, так как это занимает большое количество времени. (стр. 18-21 протокола судебного заседания) Аналогичные показания "Б" давала в ходе предварительного расследования.

"К" в ходе судебного допроса сообщил, что во время его работы в должности водителя, несколько раз были случаи, когда подзащитная отпускала ему дизельное топливо без внесения информации о его выдаче, а в последующем он “возвращал” это топливо, передавая подзащитной заполненный путевый лист, из которого она переносила данные в раздаточные ведомости. (стр. 6-7 протокола судебного заседания)

Что показала видеозапись из операторной АЗС

Кроме этого, версия подзащитной подтверждается материалами уголовного дела.

Так, согласно протоколу осмотра документов с участием свидетеля "Г" осмотрены два DVD-диска с видеозаписями за период времени с 03.03 по 16.03 с камеры видеонаблюдения установленной в помещении операторной автозаправочной станции цеха № 12 [завод]. (т. 4 л.д. 95-181). Осмотром записей установлено, что подзащитная в ходе осуществления своей деятельности как выдавала дизельное топливо водителям без составления необходимой документации, так и оформляла документацию о выдаче топлива без его фактической выдачи. Это подтверждает версию подзащитной о том, что дизельное топливо, которое было отпущено водителям без составления необходимой документации, в дальнейшем должно было быть “возвращено” в том количество, в котором было отпущено, путем учета этого количества дизельного топлива в раздаточной ведомости.

Аналогичный вывод сделан и следствием. Так, в обвинительном заключении (т. 7, л.д. 17) указано, что осмотром записей установлено, что подзащитная за период времени с 03.03 по 16.03 выдавала водителям "К", "Н", "А", "Ф", "Ч", "Щ" дизельное топливо в количестве не соответствующему объему топлива, занесенному в ведомость, без составления документации о выдаче топлива. А также составляла ведомость на отпуск топлива, фактически не осуществляя его выдачу.

Особый интерес представляют события 16 марта в 8 часов 57 минут. Указанные события подробно описываются в протоколе осмотра видеозаписей от 16.03 г., (а именно в т. 4 л.д. 134-137), и исследованы в ходе судебного следствия путем просмотра видеозаписи. Смысл разговора на этой видеозаписи заключается в том, что водитель "Н". просит подзащитную за водителя "А" отпустить дизельное топливо для "А", за которое "А" отчитается на следующий день, то есть фактически разговор идет о выдаче дизельного топлива без составления “оправдательного” документа на текущий день с учетом того, что такой “оправдательный” документ будет составлен на следующий день.

Вышеизложенное также подтверждает версию подзащитной о том, что дизельное топливо, которое было отпущено водителям без составления необходимой документации, в дальнейшем должно было быть “возвращено” к моменту проведения инвентаризации в том количество, в котором было отпущено, путем учета этого количества дизельного топлива в раздаточной ведомости.

Таким образом, версия подзащитной не только не опровергнута обвинительными доказательствами по уголовному делу, а наоборот, нашла свое подтверждения по итогам рассмотрения уголовного дела.

Тем не менее, в ходе судебного следствия подзащитная не смогла ответить на вопрос о том, кто еще из водителей кроме "К" должен был передать документы за фактически отпущенное топливо. Защита полагает, что это связано с тем, что никто больше из водителей и не должен был документально возвращать топливо, так как оно им и не выдавалось в долг. Оставшейся недостачи, за исключением недостачи, возникшей в связи с действиями "К" и за исключением недостачи, возникшей в смену "Б", как полагает защита, фактически и не было на самом деле, а то, что указано в акте ревизии - это ошибка, связанная с неправильной процедурой проведения ревизии, о чем защита указывала ранее, когда приводила доводы о недопустимости акта ревизии как доказательства, а также когда указывала на ошибки при определении размера ущерба.

Почему оператор АЗС не отвечает по ч. 3 ст. 160 УК РФ: нет служебного положения

В четвертой части прений защита обратит внимание суда на несоответствие квалификации преступления фактическим обстоятельствам дела.

Согласно обвинительному заключению, действия подзащитной квалифицированы по ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть как растрата, совершенная лицом с использованием своего служебного положения, в значительном размере.

Однако материалы уголовного дела не содержат доказательств того, что подзащитная использовала именно служебное положение для совершения инкриминируемых ей действий.

Из показаний свидетелей и материалов дела следует, что подзащитная работала в должности оператора АЗС, то есть её непосредственные должностные обязанности заключались в отпуске дизельного топлива водителям. Дизельное топливо было ей вверено в силу трудовых обязанностей как материально ответственному лицу.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», под лицами, использующими свое служебное положение при совершении присвоения или растраты, следует понимать должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, а также иных лиц, которые используют для совершения хищения свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности.

Между тем, подзащитная, работая оператором АЗС, не обладала организационно-распорядительными или административно-хозяйственными полномочиями. Её обязанности носили исключительно технический характер и заключались в непосредственном отпуске топлива в соответствии с установленным порядком.

Более того, в том же п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 прямо указано, что признак совершения преступления с использованием своего служебного положения отсутствует в случае присвоения или растраты имущества, которое было вверено физическому лицу на основании трудового договора. Указанные действия охватываются частью 1 статьи 160 УК РФ, если в содеянном не содержится иных квалифицирующих признаков.

Таким образом, даже если признать действия подзащитной противоправными, квалифицирующий признак «с использованием своего служебного положения» отсутствует, поскольку инкриминируемые действия совершены подзащитной не в силу имеющихся у неё организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий, а в силу того, что вверенное ей имущество находилось в её фактическом владении как материально ответственного лица на основании трудового договора.

Кроме того, размер ущерба, указанный стороной обвинения (22 832 рубля 04 копейки), не является крупным размером в понимании примечания к ст. 158 УК РФ.

В связи с изложенным, даже при гипотетическом признании подзащитной виновной, её действия не могут быть квалифицированы по ч. 3 ст. 160 УК РФ и подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 160 УК РФ как растрата вверенного имущества без квалифицирующих признаков.

Почему в действиях подзащитной нет состава растраты

В последней части прений защита выскажет свои доводы относительно отсутствия в действиях подзащитной состава преступлений.

Подзащитная обвиняется в растрате, то есть в совершении хищения имущества, которое было ей вверено. Под хищением понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Разбирая состав преступления по его отдельным признакам, можно сделать следующий вывод:

Выдавая дизельное топливо водителям без надлежащего оформления всех необходимых документов, то есть в обход установленным правилам, подзащитная действительно противоправно изымала имущество организации в пользу водителей, однако отпуск дизельного топлива на практике документально оформлялся позднее фактического отпуска, что исключает “безвозмездность” как один из признаков состава преступления. Кроме этого, подзащитная не получила за выдачу документально неучтенного дизельного топлива никакого материального вознаграждения (в материалах дела нет ни одного допустимого доказательства, которое может это опровергнуть), что в свою очередь исключает “корыстную цель” как один из признаков состава преступления. Более того, вследствие недопустимости акта ревизии и справки о материальном ущербе как доказательств по уголовному делу не установлен соответственно и ущерб, который был причинен организации, наличие которого является обязательным признаком состава преступления.

О чём защита просила суд: оправдание по ч. 3 ст. 160 УК РФ

На основании изложенного,

ПРОШУ:

Подзащитную по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ оправдать в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

Защитник [данные скрыты] _____________________ адвокат Лебедев З.С.