Студента обвинили в оскорблении и насилии в отношении представителя власти - сотрудника Росгвардии (ст. 319 и ч. 1 ст. 318 УК РФ). По этим статьям практика прекращения дел в связи с примирением сторон очень неустойчивая, а прокуратура считает прекращение дела по этому основанию невозможным в принципе. Ниже вся механика: как удалось дело прекратить и почему решение устояло в апелляции.
Обращение и суть дела
Ко мне обратилась мать молодого человека, когда шло предварительное следствие.
Обстоятельства были такими. Студент третьего курса пошёл с друзьями в бар, крепко выпил и уснул на улице рядом со зданием следственного управления в центре Самары. Ранним утром сотруднику Росгвардии, нёсшему службу в этом здании, сообщили, что снаружи находится человек в состоянии опьянения. Спящий пьяный человек в общественном месте - это административное правонарушение (ст. 20.21 КоАП РФ), и сотрудник вышел разбираться. По версии следствия, дальше молодой человек публично оскорбил его нецензурной бранью, а затем нанёс удар рукой в плечо.
Отсюда два обвинения: оскорбление представителя власти (ст. 319 УК РФ, преступление небольшой тяжести) и применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ, преступление средней тяжести, санкция до пяти лет лишения свободы).
Первоначальные показания и почему защита не стала их оспаривать
Я вступил в дело на следствии, но показания к тому моменту были уже даны, и они были признательными.
В разговоре со мной Доверитель рассказал иное: что напился - помнит, а что оскорблял сотрудника и тем более толкал его - не помнит. В достоверности признательных показаний сомневался и я, слишком уж это было похоже на то, что сотрудник решил улучшить статистику раскрываемости преступлений с помощью пьяного студента, который перебрал лишнего и не помнил обстоятельств произошедшего, но проверить эту версию было нечем. Дальше объясню, почему из этих сомнений не выросла позиция защиты.
Формально отказаться от первоначальных показаний можно в любой момент. На практике суд в основу приговора кладёт именно первые показания, а к последующим относится критически: исходит из того, что человек изменил их, чтобы уйти от ответственности. Так происходит почти всегда, даже когда другие доказательства по делу расходятся с первоначальной версией показаний. Это одна из системных проблем российского правосудия, и адвокат, который занимается уголовными делами профильно, о ней знает. Отсюда и разговоры о значении самых первых показаний: они задают рамку всему дальнейшему процессу.
Я объяснил это Доверителю и его матери прямо. Защита, построенная на отказе от признания, в подавляющем большинстве случаев заканчивается обвинительным приговором, причём более строгим, потому что позиция непризнания влияет на наказание. Когда картина прояснилась, мы вместе сформулировали цель: закончить дело без судимости. Доверитель совмещал учёбу с работой, и судимость почти наверняка означала бы увольнение с работы и потерю бюджетного места в университете, которым он дорожил.
Можно ли примириться по ст. 318 и 319 УК РФ: проблема двухобъектного состава
Формально условия были выполнимы. Статья 76 УК РФ позволяет освободить от уголовной ответственности человека, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, если он примирился с потерпевшим и загладил причинённый вред. Процессуальный порядок - ст. 25 УПК РФ. Обе статьи обвинения по категории подходили, судимости у Доверителя не было.
Сложность состояла в другом. Составы ст. 318 и 319 УК РФ принято считать двухобъектными: основной объект посягательства - порядок управления и нормальная деятельность органов власти, дополнительный - честь, достоинство и здоровье конкретного человека. Дальше рассуждение строится так: примириться можно с человеком, но не с государством, а раз вред основному объекту заглаженным считать нельзя, то и оснований для прекращения нет.
На этом доводе по таким делам чаще всего и заканчивается разговор о примирении. Коллеги, у которых были похожие дела, говорили об этом прямо, поэтому я исходил из того, что возражение прозвучит и в нашем заседании. Раз так, ответ на него нужно было готовить заранее. До заседания работа шла по двум направлениям: одно касалось потерпевшего, другое - государства.
Разговор с потерпевшим
Работа с потерпевшим - самая нервная часть таких дел. Прекращение зависит от его воли, и обязать его никто не может.
Есть особенность, о которой стоит знать заранее. Размер возмещения при примирении потерпевший определяет сам, и эта сумма никак не связана с той, которую он получил бы по иску в суде. Здесь нет ни расчёта ущерба, ни оценки морального вреда, ни ориентира на практику по суммам: сколько потерпевший назовёт, столько и придётся заплатить, если примирение нужно. Такую ситуацию нередко используют, чтобы на ней заработать.
Номер телефона сотрудника был указан в протоколе его допроса. Я позвонил, объяснил ситуацию: парень напился из-за девушки, натворил дел, теперь понимает, как сглупил, и хочет исправить положение настолько, насколько это возможно. Он предложил подъехать.
На встрече я сказал, что мы готовы возмещать вред, и назвал сумму в 10 000 рублей. Реакция была резко отрицательной. Потерпевший ответил, что согласится только на 50 000.
Для студента это большие деньги. Гарантий прекращения дела не было никаких, а практика коллег говорила скорее об обратном: можно было отдать сумму и всё равно получить приговор. Но альтернатива выглядела хуже, поэтому решили пробовать.
Деньги передали наличными, составили расписку. Тогда же потерпевший подписал ходатайство о прекращении дела в связи с примирением, и мы забрали документ с собой. Это существенный организационный момент: ходатайство должно быть на руках, а сам потерпевший должен подтвердить свою позицию в заседании лично, иначе примирение не состоится.
Как загладить вред перед государством
Ещё на следствии Доверитель направил почтой письменные извинения в адрес подразделения Росгвардии, где служил потерпевший. Это адресный документ, обращённый к ведомству.
Второй шаг планировали сделать во время заседания: принести извинения суду и государственному обвинителю как представителям государства, чтобы они прозвучали под протокол.
Смысл обоих действий один. Суду, который отклоняет довод о двухобъектности, нужно написать в постановлении, чем именно заглажен вред перед государством. Если предъявить нечего, остаются общие рассуждения, а они легко разбиваются в апелляции.
Заседание и постановление суда
Дело рассматривалось Самарским районным судом в особом порядке, то есть без исследования доказательств и вызова свидетелей. Доверитель дал показания, признал вину, извинился перед потерпевшим, а также перед судом и государственным обвинителем. Потерпевший подтвердил примирение и поддержал своё ходатайство.
Государственный обвинитель возражал против прекращения, заявив тот самый довод: вред причинён не только потерпевшему, но и государству, а с государством примирение невозможно.
Суд этот довод отклонил. Он исходил из п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 19: освобождение по ст. 76 УК РФ возможно при двух условиях, примирении и заглаживании вреда, а конкретные обстоятельства дела, включая число объектов посягательства и их приоритет, суд учитывает, но запрета из них не следует. Дальше суд перечислил то, что имелось в деле: обе статьи относятся к преступлениям небольшой и средней тяжести, Доверитель не судим, вину признал, раскаялся, характеризуется положительно, вред возместил, извинился перед потерпевшим и перед государством в лице его представителей. Смягчающими обстоятельствами по делу признаны раскаяние в содеянном, признание вины, возмещение ущерба, трудоустройство и оказание материальной помощи матери и сестре. Отягчающих обстоятельств не установлено.
Дело прекращено на основании ст. 25 УПК РФ и ст. 76 УК РФ, то есть в связи с примирением с потерпевшим.
Фото постановления суда 1-й инстанции
Апелляционное представление и возражение защиты
На следующий день после постановления прокуратура внесла апелляционное представление, то есть обжаловала прекращение дела.
Фото апелляционного представление прокуратуры
Представление строилось на приоритете объектов. Основной объект посягательства по ст. 318 и 319 УК РФ - государственные и общественные отношения, интересы потерпевшего лишь дополнительный. Значит, вопрос о примирении решается по тому, какому объекту причинён вред, а с органами, представляющими исполнительную власть, примирение невозможно в принципе. Отсюда вывод: заглаживание вреда потерпевшему может быть учтено при назначении наказания как смягчающее обстоятельство, но основанием для прекращения дела быть не может.
Возражение защиты отвечало тремя доводами.
Первый: вред заглажен перед обоими объектами. Потерпевшему - возмещением и извинениями, государству - письменными извинениями в адрес ведомства и извинениями его представителям в судебном заседании.
Второй: по п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ назначением уголовного судопроизводства является защита прав и законных интересов потерпевших от преступлений. Работающий институт прекращения дел за примирением создаёт условия для оперативного заглаживания вреда потерпевшему. Если же суды начнут отказывать в прекращении при выполненных условиях, возникнет правовая неопределённость.
Третий: судимость у человека, принявшего исчерпывающие меры к примирению, не отвечает целям профилактики преступности и воспитательного воздействия.
Возражения адвоката на представление прокуратуры
Самарский областной суд оставил постановление без изменения и указал, что перечень условий освобождения от ответственности в ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ является исчерпывающим, а п. 9 постановления Пленума обязывает учитывать число объектов посягательства и их приоритет, но сам по себе двухобъектный характер составов прекращению не препятствует. Обстоятельств, связанных с объектом посягательства, которые по своей значимости не позволили бы освободить Доверителя от ответственности, суд не установил.
Постановление вступило в законную силу. В кассационном порядке прокуратура его не обжаловала.
Фото апелляционного постановления
Результат
Доверитель сохранил работу и учёбу, судимости удалось избежать - задача была выполнена.
Через месяц после вступления постановления в законную силу мне позвонил потерпевший. Сказал, что его уволили из ведомства за то, что он принял 50 000 рублей в качестве возмещения. Проверить это я не мог, знаю только с его слов и оценивать законность увольнения не берусь. Но деталь стоит того, чтобы её знать: сотрудники, выступающие потерпевшими по этим статьям, идут на примирение с оглядкой на службу, и согласие даётся им тяжелее, чем обычному потерпевшему. Это стоит держать в голове ещё до первого звонка: отказ в такой ситуации может объясняться не позицией по делу, а служебными рисками.